Российские революционеры почему-то не любят тепла. Судя по историческим фактам, прилив повышенной активности у них случается с наступлением холодов, когда красное особо контрастирует с белым.
Большинство известных в России народных бунтов и революций приходятся на осенне-зимний период. От восстания Болотникова в 1606 году до сходки на Болотной в декабре 2011-го. С промежуточными остановками в декабре 1925-го, декабре 1905-го, феврале и ноябре 1917-го.
Нынешняя сходка на Болотной площади, заведомо объявленная Великим Днем пробуждения России, заметно отличалась от своих исторических предшественников. Рабочий пулемет сюда не тащил, солдаты и матросы, стреляя на ходу, не бежали. Омоновцев, правда, было много, но они вели себя пристойно, публику дубинками не оглаживали, щитами не теснили и собаками не травили, хотя полицейских псов по периметру площади собралось не меньше, чем сторожевых псов демократии на самой площади.
Публика стягивалась к площади двумя основными путями. Парадным ходом, где установили длинный ряд металлоискателей, чутко реагирующих не столько на бомбы, мины и танки, которые могли находиться в карманах потенциальных революционеров, сколько на бутылки с зажигательной внутренности жидкостью. Изъятые алкоприпасы сбрасывали прямо на мостовую. А так как в трезвом виде в России, видимо, бунтовать холодно и скучно, народ роптал и шел другим путем.
Окольных путей, как обычно, было гораздо больше, чем магистральных. Турникеты сметались, как бутерброды с красной икрой в буфете кремлевского Дворца съездов. Людской поток врывался в образовавшиеся пробоины с такой силой, что ее вполне хватило бы для кручения турбин ДнепроГЭС или же разрушения любого строя, включая путинский.
Заметив нездоровую аккумуляцию энергии, полицейские попросту убрали преграды. И сплоченная толпа сразу же сникла, утратила пробивную мощь и распалась на отдельные частицы, пусть и заряженные отрицательно, но ни к чему созидательному не способные.
Происходящее на площади очень напоминало народное гуляние по случаю явления пояса Богородицы или вкушения первого мартовского блина. Возможно, такая ассоциация диктовалась самим местоположением Болотной, где с пятнадцатого века устраивались ярмарки, кулачные бои да еще публичные казни, в том числе и бунтовщиков, вроде Емельки Пугачева (10 января 1775 года ему отсекли голову именно на Болотной площади).
На сей раз на площади линчевали российскую власть. Линчевали задорно, хотя и несколько сумбурно. Коммунисты под серпасто-молоткастыми знаменами требовали отнять и поделить. Активисты партии «Яблоко», украсившие себя белыми ленточками, шариками и хризантемами, напоминали невест, обманутых женихами. Точнее надутых, как те самые белые шарики, которые они держали в руках.
Анархисты развернули огромный плакат с изображением «Авроры». Легендарный крейсер, изображенный рукой неизвестного художника, выглядел грозно, но убого. Проходивший мимо старичок с большевистской выправкой публично плюнул на ботинок молодого человека, державшего плакат. «К стенке ставить за такие художества!» – сказал он. Приговор в исполнение приведен не был.
С трибуны, окруженной многоярусным кольцом особо обиженных и недовольных, доносились невидимые, но хорошо узнаваемые голоса. В глубинке ораторов никто особо не слушал, однако как только те срывались на крик: «Путин – лыжи – Магадан!», «Россия без Путина» или «Пе-ре-вы-бо-ры!», публика оживлялась, подхватывала и даже на какое-то время верила, что такое возможно.
Особо ладно речевки выходили у фанатов ЦСКА, которые тоже пришли на митинг, разодевшись в цвета любимой команды. В тот момент, когда с трибуны не призывали к отставке Путина, они скандировали другие лозунги – пусть политически несовершенные, но близкие сердцам многих россиян.
Очень неплохо кричать получалось у девочек (с виду старшеклассниц, сбежавших с последнего урока в школе), залепивших свои рты марлевыми повязками с красными иксами и надписями «Мой голос украли!». Голоса у девчонок были до того звонкими и свежими, что их на самом деле хотелось украсть.
Речи, похоже, слушали только журналисты и в основном российские. Иностранных корреспондентов больше интересовал процесс пробуждения России и ее вставания с колен. Опасаясь упустить какую-либо из фаз подъема, журналисты терзали вопросами участников митинга и в ускоренном режиме фиксировали впечатления на фото и видео. Чувствовали себя при этом они новоявленными джонридами, которым выпала историческая удача первыми сообщить о дне, который потряс мир.
Сообщений потом на самом деле было много. И про встающую с колен Россию, и про образцово-показательное поведение полиции, и про русскую весну, которая началась, и про красную карточку для Путина. Впрочем, ожидать иного от тех, кто ухитряется разглядеть движение к демократии даже в чеченском терроре, как-то не приходится.
Что это было на самом деле? Не знаю. Судить о том, что происходит в чужой стране, пусть даже и бесконечно знакомой, сложно. В какой-то момент, мне показалось, что все это походило на новомодную тусовку, само присутствие на которой вызывает зависть и уважение со стороны тех, кто хотел, да не решился. Примерно так же, как это происходило с защитниками Белого дома в 1991-м. ГКЧП тогда к власти они не допустили. Но и демократию, как выясняется сегодня, тоже не спасли.
Если следовать ленинским определениям, то революция в России возможна только тогда, когда низы не желают, а верхи не могут. Но верхи могут, и еще как. А низам, судя по всему, глубоко по фигу, какая именно свора будет властвовать в Думе – Путина, Зюганова, Жириновского, Миронова или Явлинского.
При всей своей демократичности лозунги о продажности власти и выборных фальсификациях заметно уступают в эмоциональности тем, что призывают бить жидов – спасать Россию или гнать черножопых из Москвы. Потому-то, наверное, по призыву националистов публики на Манежную пришло куда больше, чем по призыву интеллигентов на Болотную. И отстаивали свои идеи неинтеллигенты дружнее и яростней.
Народ пар выпустил. Пар ушел в свисток. Дума нового созыва соберется на первое заседание 21 декабря.
Фото автора
Последние комментарии