Если бы я был философом, то непременно бы порассуждал на тему о том, что большая алия складывается из маленьких. Будь я поэтом, то назвал бы эти маленькие составляющие алейками (или шалом-алейками, если уж разукрасить образ ближневосточным колоритом). А одари меня природа склонностью к анализу и обобщениям, то вывел бы из этой философско-поэтического компота нечто глобальное.
Но я не философ, не поэт и уж точно не аналитик. Я просто один из того миллиона с хвостиком, который однажды решил для себя, что историческая родина обязана быть лучше доисторической. А уж по каким соображениям – колбасным или сионистским – это теперь, спустя 20 лет, уже не столь важно.
Двадцать лет – это много. Даже для тех, кто, подобно моему сыну, родился в 1990 году и в том же году стал репатриантом . Потому как между карапузом и зрелым, состоявшимся человеком есть большая разница. И все мы, так или иначе, эту разницу почувствовали на себе.
Сегодня, оглядываясь назад, я точно знаю, что…
- За эти годы я стал старше на 20 лет.
- Вопрос: “Кама зман ата ба-арец” совершенно не требует однозначного ответа, так же как и вопросы “Эйх, ба-арец, тов?” или “Ма нишма?”
- Израиль четко вписывается в теорию относительности, ибо он подобен соринке, которая сама по себе, может, и крохотна, но в глазу – как раз наоборот.
- Человек, хорошо знающий русский язык и почти не понимающий иврита, имеет все шансы нормально существовать в Израиле. Причем, достигается не всегда рытьем каналов в Негеве и сбором навоза в коровниках.
- Два еврея – это не три, а сколько угодно мнений, потому что у каждого еврея есть гораздо больше, чем полтора мнения. На этом базируется еврейская демократия, постичь которую можно только в Израиле.
- Тяжело в Израиле только до тех пор, пока существует комплекс неполноценности при произнесении слов “маклер”, “машканта” и т.п. По мере того, как эти слова становятся рутинными и абстрактными, жизнь приобретает совершенно иное наполнение.
- Переезд в Израиль вовсе не равнозначен дороге “вникуда”, как многим казалось в 1990 году. Пусть страны, из которой мы тогда приехали больше нет, зато освободившееся пространство стало значительно ближе, а порой настолько, что поездка из Тель-Авива в Москву становится гораздо более простой и короткой, чем из Хайфы в Кирьт-Шмону.
- Израильтяне имеют много детей еще и потому, что здесь имеются памперсы, о которых двадцать лет назад на доисторической лишь догадывались. Я до сих пор помню тот ужас, который застыл в глазах сотрудницы министерства абсорбции, встречавшей нас в Бен-Гурионе, при виде того, как мой завернутый в пеленки кроха-сын незаметно увлажнил мои брюки. Подумать о том, что ребенок может быть вне памперсов, женщина, естественно, не могла. Поэтому все подозрение пало на отца ребенка.
- Переходы на длинные расстояния во имя экономии шекеля на автобус еще никого не сделали богаче. Даже несмотря на то, что за это время общественный транспорт подорожал в пять раз.
- Водка “Казачок” по три шекеля за полтора литра хороша только для кошелька, но никак не для организма, пусть даже закаленного советским “коленвалом”.
- Запасов хозяйственного мыла, ввезенного большой алией в пределы государства Израиль, хватило бы для поддержания чистоты в каком-нибудь Зимбабве в течение жизни целого поколения. До сих пор не могу найти ответа на три связанных с этим вопроса: а) кому первому пришло в голову везти с собой мыло в Израиль; б) кто первым начал советовать другим забивать багаж мылом; в) что стало с запасами мыла, ввезенными в страну? Если кто знает, пусть сообщит мне за приличное вознаграждение – кусок хозяйственного мыла, который оставлен в качестве экспоната домашнего музея алии и абсорбции.
- Слово абсорбция не имеет никакого отношения к химии или другой точной науке. Как я теперь понимаю, это вообще не наука, а долгоиграющий фантастический эксперимент с постоянно изменяющимися вводными и совершенно непредсказуемым результатом.
- Более всего любят алию в преддверии выборов. Причем, любят ее комплексно, а индивидуально. Хотя в Израиле выбирают уже почти каждые два года, это все-таки слишком длинный период. Чтобы данные в предвыборный срок обещания не успели забыться, но успели реализоваться, выбирать надо не реже одного раза в полгода.
- Русские в Израиле – это не национальность, а география. Хотя в последнее время мне кажется, что русские – это еще и глагол, которым определенная часть израильтян обозначает некое действие по узурпации льгот, подарков и прочих прелестей жизни со стороны новых репатриантов из экс-Союза.
- За двадцать лет понятие “новый репатриант” (“оле хадаш”) во многом утратило свое первоначальное значение и временные рамки. Если раньше новым считался репатриант до трех, потом пяти, потом десяти лет пребывания в стране, то теперь до двадцати. И если не произойдет ничего неординарного, то “оле хадаш” будет распространяться и на тех, кто репатриировался 120 лет назад. Со всеми вытекающими отсюда пособиями на квартиру.
- Машины останавливаются перед пешеходным переходом не только потому, что у нее глохнет мотор, а потому что так предписано правилами дорожного движения. Жалко, что в этих правилах не записано, что водителю не обязательно останавливаться посреди дороги для переговоров с другом Хаимом, а Хаиму не обязательно высовывать в окно руку, чтобы перестроиться из ряда в ряд. Вероятно, тут дело не в правилах, а в чем-то другом, о чем я узнаю еще через двадцать лет. Если узнаю вовсе.
- В Израиле можно сдавать пустые бутылки, хотя сделать это ничуть не проще, чем в бывшем Советском Союзе.
- Шансов попасть в кнессет у русскоязычного гражданина Израиля гораздо больше, чем в любого другого. Для этого надо просто оказаться в нужное время в нужной партии.
- Те, кто приехал в Израиль только сейчас, абсолютно уверены, что предыдущие позанимали все теплые места и перекрывают кислород вновь прибывшим. Пройдет совсем немного времени, когда их заподозрят в том же.
- Через 20 лет я стану еще на 20 лет старше. И тогда напишу про 40 мгновений моей алии. Если, конечно, это еще будет кому-нибудь интересно.
Pingback: Двадцать мгновений моей алии (от Макса Лурье) | BAMBA-БлоГ.РУ