Давно знаю, какое неизгладимое впечатление производит фотокамера на аборигенов мусульманского Востока. В основном Центрального и Ближнего, где из всей журналистской братии обожают только фоторепортеров. И в основном потому, что те гадости не пишут, а наоборот могут поместить картинку на газетную полосу. А это в свою очередь – великий почет, уважение всего кишлака (аула, кочевья, кафра) и даже счастье. Словом, великое событие, о котором на закате лет можно с гордостью поведать внукам-правнукам.
Погонщики ослов, содержатели караван-сараев, пастухи, хлопкоробы, тесальщики камней для мечети, муэдзины и даже террористы мечтают о попадании на газетную полосу никак не меньше, чем в райский сад с 72 девственными гуриями. А посему человека с фотоаппаратом воспринимают как некого посредника между угрюмым настоящим и сияющим будущим. Щелк – и ты уже на небесах. Счастья, по крайней мере.
Арабский человек с добрым именем Джихад, орудующий тряпкой и шлангом на мойке машин возле Кфар-Сабы, похоже всю жизнь мечтал о таком зигзаге удачи. Поэтому при виде фотокамеры в моих руках, которой я щелкал потоки воды и шампуня, льющиеся на лобовое стекло моей давно нуждающейся с гигиеническом уходе машины, мойщик напрягся так, будто я материзовался из космоса да к тому же с неведомой миссией.
Видимо, от потрясения мойщик Джихад заработал тряпкой с удвоенной энергией, для чего-то открыл и багажник, засунул туда голову и вибрирующим от волнения голосом (примерно как Буратино из кувшина в харчевне “Трех пескарей”) спросил: “Ты это? Да?”
Пока я соображал, откуда доносится голос и что именно он доносит, взволнованный наводчик чистоты, набравшись мужества, уточнил: “Газета? Снимать? Ай, да?”
Я на всякий случай кивнул в знак согласия. Пусть в газете я уже некоторое время не работаю, но все-таки на журналистской ниве пока еще подвизаюсь и даже имею соответствующее удостоверение. Что же до “снимать”, то это делаю с завидной регулярностью, снимая, с поправкой на обстоятельства, штаны, девчонок, картинки, пенки, а то и все сразу. Пояснять, разумеется, всего этого человеку с брандспойтом я не стал. Да оно и не требовалось.
- Газета? Снимать? – опять запричитал он, но теперь уже поместив голову в оконный проем.
- Газета, – опять согласился я, надавив в очередной раз на затвор и мысленно отправив куда подальше мойщика моих мозгов.
На лице мойщика образовалась подобострастная улыбка, переходящая в нескрываемое уважение. “А меня тоже можно снимать?” – Джихад приложил руку к сердцу и изобразил на лице такую гамму чувств, что будь я чуть более сентиментальным, залился бы горючими слезами и всю оставшуюся жизнь провел бы на мойке, снимая арабского брата во всех возможных позах.
Но сантимент не случился. Определившись, что единственный способ завершить помоечное мероприятие лежит через щелчок, я приказал просителю занять исходную позицию, замереть, не моргать и с профессиональным достоинством смотреть в объектив.
Щелк – и свершилось арабское счастье!
В знак великой признательности объект фотосъемки вручил мне две видеокассеты с песнями народов Востока, освежитель воздуха, спрей для пластика и брелок в виде хамсы. Он почти было отказался от “типим” (“чаевых”), но, помедлив самую малость, все же взял. Потому что арабское счастье, видимо, деньгами не измеришь.
Расставались мы почти как братья. Джихад тряс мне руку и норовил прижать к груди. Я благодарил его за работу и обещал непременно увековечить его изображение в прессе.
- А где? – спросил он, наконец сообразив, что птичка удачи хоть и вылетает из объектива, но вьет гнездо на какой-нибудь газетной странице.
- В газете, – ответил я, четко предвидя следующий вопрос, который не заставил себя долго ждать:
- В какой?
- В газете “Аль-Кудс”, – выдал я давно спрогнозированную заготовку.
- “Аль-Кудс”! Аллах акбар…
Далее арабчонок затараторил что-то на одноименном наречии, активно жестикулируя и призывая в свидетели своего счастья соратников моечного труда. Я же предпочел нажать на газ, дабы не мешать бурному извержению арабских чувств.
Уже выруливая на шоссе, я увидел на обочине запыхавшегося от стремительного бега мойщика: “А когда…”
- Скоро! – крикнул я из окна, четко понимая, что на эту мойку уже больше никогда не вернусь.
Вот он, красавец Джихад. Публикация состоялась, пусть и не в газете “Аль-Кудс”, но разве в этом счастье?
Последние комментарии