Игорь Иванов: мы за развитие диалога между Россией и Израилем

levamelamid Все новости, Израиль 17 Comments

С середины 2007 года бывший министр иностранных дел России (1998 – 2004 гг.) Игорь Иванов, доктор исторических наук, профессор МГИМО, член-корреспондент РАН отошёл от политики и занялся коммерческой, деятельностью. В интервью с ним он особо отметил факт частого общения лидеров России и Израиля и их откровенные обсуждения по самым деликатным и сложным вопросам.

— Как Вы оцениваете нынешние отношения России с Израилем?

— Конечно, наиболее важный вопрос в наших отношениях так как Израиль находится во взрывоопасной зоне, в зоне повышенного риска, поэтому естественно, что обсуждение вопросов безопасности проходит в самых разных аспектах. Важно помнить, что безопасность всегда сопряжена с определенными элементами конфиденциальности. Конечно, не обо всех решениях можно говорить и часть решений связана с определенными компромиссами. Но я могу сказать, что все решения, которые мы находили, скажем по Ирану и по другим подобным вопросам всегда сопровождаются соответствующими консультациями, с тем, чтобы израильское руководство понимало логику принятия наших решений, и это касается не только Ирана; это касается и наших действий в Сирии.

Конечно, совершенно очевидно, что не по всем вопросам у нас общее восприятие проблемы и абсолютное понимание, По понятным причинам могут быть нюансы, но главное, чтобы не было непредсказуемости. Во внешней политике очень важна предсказуемость. Когда мы только начинали переговоры с Ираном по вопросам ядерной проблематике, включая строительство ядерной станции в Бушере , — мы регулярно оповещали Израиль, принимали израильских специалистов из атомного агентства, объясняя, почему это делаем и что это не представляет угрозы для Израиля.

Я убежден, что та договоренность, которая достигнута по ядерной проблеме – она, в том числе и в интересах Израиля, так как она исключает возможность применения ядерного оружия в Иране, и это не только заверения Ирана, это и международная гарантия и с нашей точки зрения очень важная договоренность.

— Отчего же тогда израильское руководство так категорично выступает против этого?

— Мне трудно комментировать мнение руководителей другой страны,

— Может быть, наше руководство не доверяет России?

— Я не думаю, что – России. В свое время этот документ был подписан постоянными членами Совета Безопасности, в том числе Соединенными Штатами, Францией, Великобританией, Германией и поддержан другими странами, которые являются надежными союзниками Израиля. Это не одностороннее решение России. Мне понятна озабоченность Израиля. Наша задача пытаться в ходе диалога эту озабоченность снимать, выслушивать причины этой озабоченности  и снимать ее.

А какова могла быть альтернатива? Либо соглашение, либо какие-то военные действия… Все прекрасно понимают, к чему это могло бы привести. К тяжелейшим последствиям для всего региона, тем более, наблюдая, что происходит в регионе. Наши коллеги из известных вам стран говорили, что надо как раз принимать военные решения, но в 2003 году были приняты политические решения. А вот военное решение в Ливии и военное решение в Сирии –к чему эти военные решения приводят: к сотням тысяч жертв со всех сторон, к нищете, к разрушению, и к еще большим угрозам, Мне кажется, что это был правильный путь, он стоил больших усилий.

Возвращаясь к вопросам безопасности: может быть, это громко сказано: но Россия ничего не делала, по крайней мере, пока я был в правительстве и занимался этими вопросами в министерстве иностранных дел и в Совете Безопасности, — что шло бы в ущерб или могло бы нанести ущерб интересам безопасности Израиля. Это связано вообще с нашей политикой и во-вторых, связано с нашими особенными отношениями с Израилем. И я думаю, что благодаря тому, что мы в течение многих лет такую политику проводили, — сложились именно такие доверительные отношения. Доверительные отношения вообще очень тяжело складываются, даже со странами-союзниками, я не буду приводить примеры даже… В Израиле тоже хорошо знают, как принимались решения… мы же хотим нормальных, подчеркиваю – предсказуемых отношений, которые предусматривают доверие.

— Вы верите в это, несмотря на приход Трампа?

— Я верю! Я сейчас говорю про Россию и Израиль. Я не знаю, как будет развиваться политика Израиля с Соединенными Штатами…

 — Но это связано и с отношениями с Россией – насколько Израиль будет связан с США…

— Я вам скажу – одно не исключает другое. Я могу лишь сказать, что никаких нереализуемых обещаний мы не давали. В политике, мне кажется, важно учесть правила… Я понимаю некоторых израильских обозревателей – они говорят: а вот ХАМАС, а вот – «Хизбалла», а вот – еще террористы… Эти вопросы обсуждаются. На каждый вопрос есть своя точка зрения, есть свои объяснения, — конъюнктурные, долгосрочные, мы же не две страны, что живут в абстрактном мире, — мы живем в окружении, в мире, где много других конфликтов, вопросов, интересов. Все это надо сочетать и выстраивать такую сложную паутину отношений. Не всегда это всем сторонам понятно и не всегда отвечает восприятию тех коренных проблем, но для этого существует механизм консультаций.

Вы помните, какая была компания против того, чтобы Россия достроила ядерную станцию в Бушере, — что это угроза, что это даст Ирану возможность развернуть ядерную войну… И мы на каждом шаге, на уровне экспертов, инженеров, специалистов – показывали, почему мы делаем так и что мы также не заинтересованы, чтобы у Ирана было ядерное оружие и почему мы считаем важным, чтоб наш проект был реализован. И сегодня никто это даже не вспоминает! Станция уже столько лет работает и никто не говорит, что оттуда исходит ядерная угроза.

— Но я вас перебью, так как нам израильтянам важно знать, насколько Россия является гарантом безопасности Израиля? Сейчас Иран с «Хизбаллой» подходят к нашим границам – это опасно.

Гарантом безопасности я не знаю кто может быть и в какой мере…

— Америка в какой-то мере была гарантом нашей безопасности

— Гарантом безопасности можно быть, если существуют соответствующие правовые документы, которые, скажем, в рамках НАТО – нападение на одно государство рассматриваются как нападение на все другие. И автоматически включается в решение тех или иных вопросов. Таких договоренностей у нас с Израилем нет. Речь не идет о каких-то военных действиях. Речь идет о том, чтобы не допустить возникновения таких ситуаций, которые бы угрожали безопасности Израиля. И то, что Россия проводит военную операцию в Сирии – налажен контакт с Израилем и на политическом , и на военном уровне, чтобы в Израиле точно представляли, что делается, каковы перспективы развития событий. Наша задача – не допустить военной угрозы Израилю.

— И насколько Россия может повлиять на Иран в этом смысле?

— Каждая страна вправе считать откуда исходят и какие угрозы и принимают соответствующие меры военного характера и политического… В рамках политических мер мы проводит те самые консультации и ничего не делаем  с Ираном, что могло бы повредить безопасности Израиля. Это не статично, это находится в процессе развития и требует постоянно механизма консультаций. Я принимал участие в процессе выстраивания нового характера наших отношений, начиная еще с 90-х годов и как объективный наблюдатель я могу себя к ним отнести, не занимая никаких официальных должностей, — я считаю, что наши отношения пережили эволюцию. Я прекрасно помню, как в первый раз я приехал в Израиль и был принят премьер-министром Рабиным, а министром иностранных дел был Перес и мы обсуждали очередной конфликт, который возник вокруг палестинской проблемы, и в конце разговора, который был очень конструктивный, Рабин мне сказал: я вашу аргументацию понимаю, но у нас один стратегический партнер – это США, и нам очень важно, чтобы то, что вы говорите было принято нашим стратегическим партнером. При всем добром и хорошем отношении к России.

С тех пор, мне кажется, что произошла значительная эволюция в наших отношениях, и если в Израиле Россию не рассматривают стратегическим партнером, по сравнению с США, но рассматривают как надежного партнера. Мы пережили много кризисов и проблем, и достигли многого, а разрушаются любые отношения очень легко. И если взять весь этот период, наверно, трудно найти такой пример, когда бы Россия говорила одно, а делала другое , — в данном случае такого не было.

ТЭГИ: