"Владимир Гусинский восемь лет спустя после того, как бежал из России: Если бы Путин позвал меня, я бы вернулся"

- Вам мешает, что все называют "олигархом"?

- Меня зовут Владимир. Это неверно, что я олигарх. И не только по отношению ко мне. Но если честно – мне это не мешает.
- Что, на твой взгляд, имеют в виду, когда используют это слово?

- Каждый имеет в виду что-то другое. Многие люди полагают, что это оскорбительное слово. Я тоже так считаю. Олигархи – это люди, которые вмешиваются в работу властей с помощью денег. Я считаю, что это сочетание ошибочно.

За последний год Гусинский сильно изменился. В мае 2008 года завершилась каденция Владимира Путина на посту президента России. Его приход к власти за восемь лет до этого, подвел черту под десятилетием, в ходе которого Гусинский и другие крупные бизнесмены (многие из них евреи) не только заправляли в российской экономике, но и принимали активное участи в управлении государством.

Предшественник Путина, Борис Ельцин, был удобнее для этой группы людей, он больше в них нуждался. Однако для Путина они были своего рода "красной тряпкой". Таким образом, в течение двух-трех лет Путин отдалил от себя этих людей, всех. Один из них был отправлен в тюрьму. Остальные бежали. Гусинскому повезло: он оказался среди последних.
Полгода спустя и после нескольких лет споров (включая обращение в суд) Гусинский продал свои акции в газете "Маарив" и распрощался с семейством Нимроди. Его инвестиции в "Маарив" принесли ему большие убытки, он потерял на этом 50 миллионов долларов. Но кроме финансовых убытков, уход из "Маарива" стал разрывом отношений с одним из крупнейших средств массовой информации в Израиле. Гусинский утратил статус, который давало ему владение крупным пакетом акций в "Маариве".

Другие события, произошедшие в Израиле, не были напрямую связаны с Гусинским, однако, несомненно, оказали на него влияние: бегство Аркадия Гайдмака в конце 2008 года и ослабление Льва Леваева, пострадавшего в результате кризиса. Два этих события создали вакуум в русско-израильском руководстве.

Для Гусинского, который неоднократно падал и поднимался вновь в своей общественной и деловой жизни, эти изменения могут означать начало нового периода – возможно, этот период будет связан с его возвращением в Россию.

• После драки кулаками не машут

Позднее он увеличил свой капитал, занимаясь восстановлением зданий в Москве и созданием финансовой компании, а также холдинга "Медиа-Мост", во владении которого был первый в России независимый телеканал НТВ.

Приобретений акций газеты "Маарив" было не первой крупной сделкой, которую он осуществил в Израиле. Ей предшествовало приобретение в сентябре 1997 года 10% акций компании кабельного телевидения "Матав", которые ему продал один из основателей "Матава" Ханания Гибштейн – за 24,5 миллиона долларов.
И если вложение средств в "Матав" дала Гусинскому возможность познакомиться с несколькими бизнесменами, то приобретение акций газеты "Маарив" в один момент сделало имя Гусинского известным среди многих израильтян. В те годы "Маарив" был намного более стабильным и крупным изданием, каковым он является сегодня. Он был второй по размеру газетой Израиля и считал себя достойным конкурентом "Едиот ахронот".

Сделка была осуществлена в мае 1998 года. Гусинский вложил в "Маарив" 85 миллионов долларов и получил четвертую часть пакета акций этого издания. Эта следка предполагала, что стоимость "Маарива" составляет 340 миллионов долларов. Эта цифра была вдвое выше реальной стоимости "Маарива" на рынке в тот период. Цена, которую Гусинский заплатил за "Маарив", казалась слишком высокой.
И в самом деле цена была слишком завышенной. В третьем квартале 2001 года "Маарив" вошел в период постоянных ежеквартальных убытков, который продолжается до сих пор. За десять лет, после того, как Гусинский приобрел пакет акций, "Маарив" потерял все, что Гусинский вложил в газету, - 85 миллионов долларов. После того, как Гусинский оставил газету, с конца 2008 года, "Маарив" потерял еще 20 миллионов долларов.

Фактически, за весь этот период, не было ни единой ситуации, когда рыночная стоимость "Маарива" была бы выше, чем цена, которую Гусинский заплатил за свой пакет акций. Лишь в марте 2000 года, перед тем, как лопнул финансовый пузырь высокотехнологических компаний, стоимость "Маарива" приблизилась к этому показателю.
- Что вы помните о своем первом визите в Израиль?

-Я почувствовал свою привязанность к стране. Как и у любого еврея, у меня два сердца: одно в стране, где я родился, а другое – в Израиле. Вначале у меня было прекрасное впечатление от страны. Однако затем я разочаровался, потому что обнаружил социалистическое государство, где сочетается социализм и бюрократия. Это было странно. Первый визит оказался для меня очень волнующим. Тот, кто здесь родился, не может этого понять. Израиль стал моей страной.
- Почему вы решили вложить деньги в "Матав"?

- Это вложение носило спекулятивный характер.
- Почему вы вложили деньги в "Маарив"?

- Я пришел в газету, чтобы помочь ей стать прибыльный и успешной. Не для того, чтобы играть какую-либо политическую роль в Израиле.
- Давайте поговорим о цене, которую вы заплатили. Вы действительно думали, что на этом можно заработать?

- Разумеется, я считал, что это принесет мне доход. Если средство массовой информации не будет приносить прибыль, оно ведь не сможет существовать.
-Вы работаете в медиа-бизнесе вот уже 15 лет. Случалось ли терпеть убытки в этой сфере?

- Я никогда не терял деньги на медиа-проектах в прошлом. Это единственный случай.

- Когда вы подписывали контракт, с кем думали, что будете сотрудничать – с Яаковом Нимроди (отец Офера Нимроди и основатель семейного бизнеса – М.Л)или Офером Нимроди?
- Я думал, что буду иметь дело с Яаковом. Я до сих отношусь к нему с уважением.
- Когда вы видели его в последний раз?

- Мы встречались, когда подписывали акт о продаже акций "Маарива", в конце 2008 года. Ранее мы встречались на праздновании его 80-летия.

- Офер Нимроди был преступником, который был осужден еще до твоих инвестиций в "Маарив". Вы придавали этому какое-либо значение?

- Нет, это никак не повлияло на мое решение. Смотрите, я скажу сейчас нечто, что может показаться цинизмом: читателей газеты не интересует, кто ее владелец. Тех, кто пьет пиво, интересует качество напитка, а не репутация его производителей. Если газета интересная, ее будут читать.
- Уже в период вашего партнерства Офер был еще раз осужден. Яаков также предстал перед судом. Вас это не удивило?

- Не знаю. Это был длительный процесс. Я с уважением отношусь к израильской системе правосудия и не хочу спорить на эту тему. Кроме того: жизнь вообще опасная штука. Поскольку они были моими партнерами, я не хочу говорить на эту тему. В России говорят: "После драки кулаками не машут". Я решил ничего не предпринимать по этому поводу.
- Когда вы поняли, что "Маарив" не принесет вам никакой прибыли?

- Много лет назад. Приблизительно в 2003 году.
- И что вы сделали?

- Я пытался оптимизировать свои инвестиции. Стал больше заниматься этим бизнесом. Я привел в "Маарив" Криса Рино, который со мной работает. Крис – человек цифр, один из лучших в мире специалистов в медиа-сфере. Он лишен воображения – он тестирует бизнес и точно говорит, может ли это быть прибыльным или нет. Он сказал, что цифры не обещают ничего хорошего.
- Каким образом вы хотели улучшить показатели?

- Я встретился с сотрудниками и руководством газеты и объяснил им, что мы должны вдвое сократить число журналистов. А тем, кто останется – удвоить зарплату. Там сложилась абсурдная ситуация – были журналисты, которые писали две статьи в месяц и получали зарплату. Я говорил это на всех своих встречах – с редакцией, с Советом директоров. Журналисты "Маарива" не любили меня.
- Что нужно было изменить в "Маариве", чтобы он снова стал прибыльным?

- У "Маарива" не было никакой цели, на которой он должен был сосредоточить все усилия. Это то, что ему не хватало.
- И как руководство издания отреагировало на ваши предложения?

- Они не приняли то, что я им сказал. То есть приняли, но ничего не стали делать по этому поводу. Нужно понять: я был в меньшинстве, а не в большинстве. Это был первый раз, когда я был в меньшинстве. Если бы я владел контрольным пакетом акций, "Маарив" был бы прибыльным изданием. Можешь мне поверить. Может быть, газета была бы плохой, однако вне сомнения – она бы приносила доход. Я до сих пор считаю, что "Маарив" может быть прибыльным изданием – как любая другая газета. Если газета приносит убытки – зачем продолжать ее печатать?
- И что нужно седлать сегодня, чтобы оздоровить газету?

- Я не хочу об этом говорить. После всех сражений – говорить больше не о чем.
- Как долго вы пытались избавиться от своей доли в газете?

- Это заняло много времени.

- Сколько денег на этом было потеряно?

- Много. 50 миллионов долларов.
- Вы столкнулись в "Маариве" с иной системой ведения дел по сравнению с той, что была знакома?
- Видите ли, в России нельзя лгать своим партнерам по бизнесу.
- Семейство Нимроди лгало вам?

- Я бы не сказал, что они мне лгали. Было представлено слишком много разных версий реального положения дел.
- Вы думали, что на них можно положиться, и ошиблись?

- Нет, я бы так не сказал. Если я совершаю ошибку – это моя вина.

• Кого преждевременно хоронят, тот дольше живет

В отношении Леваева Гусинский проявляет осторожность. В адрес Аркадия Гайдамака он позволяет себе критические высказывания. Ему не нравилась идея приобретения Гайдамаком у семейства Нимроди газеты "Маарив" в конце 2007 года.
- Каковы ваши отношения с Леваевым и Гайдамаком?

- У меня нет с ними никаких деловых отношений.
- Вы были бы рады встретиться с ними?
- Да. Однако я не участвую в их бизнесе.
- Сколько лет вы знакомы с Леваевым?
- Много лет. Я знаком с ним гораздо дольше, чем с Гайдамаком. Леваев один из самых талантливых бизнесменов, с которыми я знаком. Он очень умен. Он создал себя из ничего. Он начал избавляться от инвестиций еще до того, как разразился кризис. Кроме того, он еврей, который приехал из Советской России, и является частью русскоязычной общины Израиля. Поэтому мне важно – как и всей этой общине – чтобы он преуспел в своем бизнесе.
- Вы в курсе тех сложностей, с которыми он столкнулся?

- Я читаю о его проблемах. Я не только уверен, что он выживет, я хотел бы, чтобы он был ведущим в своей сфере.

- А что вы скажете о проблемах Гайдамака?

- Я плохо с ним знаком. Я встречался с ним два, три или четыре раза. У него были политические амбиции, у Леваева их нет.
- Оба эти бизнесмена очень выделялись среди представителей русской алии. Вы думаете, что их проблемы создают вакуум, которым бы вы могли бы воспользоваться?
- В России есть пословица: "Кого преждевременно хоронят, тот дольше живет". Леваев никуда не исчезнет. Он продолжит свою деятельность, и я желаю ему успеха. Гайдамак никогда не участвовал в крупном бизнесе в Израиле.

- Это правда, что у Леваева есть хорошие связи с нынешним российским правительством – то, чем не можете похвастать вы?

- Это верно. У него есть связи. Я не знаю, с кем конкретно. Но у него есть отличные связи.
- Как бы вы посоветовали ему преодолеть его проблемы с банками и держателями облигаций?

- Я бы посоветовал ему попытаться найти источники финансирования.
- Он должен отказаться от контроля над концерном "Африка-Исраэль"?

- Хороший вопрос. Если предприниматель потерял способность возвращать долги, он должен отказаться от отказаться от своих акций. Что касается государственного вмешательства – я сторонник позиции, при которой государство не вмешивается в бизнес. Однако иногда это возможно.
- Леваев уже сообщил, что, по всей вероятности, он не сумеет вернуть все долги. Что ему следует делать?

- Либо он сумеет договориться с банками – либо потеряет контроль. Он должен пойти к банкирам и сказать им: "Сейчас вы хозяева положения – не я". И тогда должна быть заключена сделка: либо "Африка-Исраэль" разваливается, либо Леваев продолжает руководить концерном. Банк может оставить Леваева или избавиться от него.
- Он, разумеется, не единственный бизнесмен, который столкнулся с трудностями. У семейства Офер тоже свои проблемы.

- Я ничего не понимаю в бизнесе семьи Офер. Я не могу ответить на вопрос. Я ничего не знаю.
- Но вы знакомы с ними?

- Я встречался с ними, но не могу сказать, что нас связывает дружба.
- Как бы вы поступили, если бы о вас сняли фильм, как это сделали про семейство Офер?

- Я человек, хорошо разбирающийся в медиа. Могу сказать одно: СМИ ни к кому не испытывают дружеских чувств, а люди любят плохие новости. Обо мне неоднократно говорили плохое в СМИ. Если медиа говорят правду, если СМИ атаковали тебя на основе фактов, – ты ничего не можешь с этим поделать. Я всегда говорю своим журналистам: если вы будете говорить правду – я всегда поддержку вас. Если вы не будете говорить правду – у вас есть серьезная проблема.

- Что вы думаете об инвестициях Нохи Данкнера в банк "Кредит Свисс".
- Он просто очень везучий парень. Но это был риск – большой риск. Есть люди, которые идут в казино и неожиданно получают большой выигрыш.

- Назовите пять израильских бизнесменов, которые вам наиболее близки?
- У меня есть много друзей. Ежегодно я провожу здесь несколько месяцев.
- Каковы ваши связи с бизнесменом Амикамом Коэном?
- Амикам Коэн мой хороший друг. У нас отличные связи.
- Есть какое-либо сходство между бизнес-элитой в Израиле и ее отношениями с властью в Израиле - и российской бизнес-элитой и ее отношениями с властью в России?

- Да и нет. Лет 25 назад Израиль был социалистическим государством. Государство контролировало большую часть экономики. В России было то же самое. Сегодня Израиль – государство совершенно чистое в этом вопросе. Нет коррупции. Экономическая сфера очень прозрачна. Поверьте мне: я знаю, о чем я говорю. У здешних бизнесменов нет такого влияния на политику, как в других странах. И я не имею в виду только Россию. Там, разумеется, есть влияние. Что общего между двумя странами – это высокая концентрация капитала и бизнеса. Это плохо для экономики, плохо для страны. Эта та же самая болезнь, которой болел Израиль в социалистические времена.

- Вы ведь гражданин Израиля. За кого вы проголосовали на последних выборах?

- За Либермана?
- Почему за него?

- Он часть русскоязычной общины страны, я – тоже. Поэтому и проголосовал за него – не только потому, что он мой друг.
- Он справляется с работой на посту министра?

- Я не знаю, хороший он министр или нет – это не мое дело. Русским израильтянам очень важно, что один из них может занимать такую позицию.
- Управляющий Банком Израиля проф. Стенли Фишер получает много комплиментов в мире за свою деятельность. Вы тоже считаете, что он успешно руководит монетарной политикой Израиля?

- Я абсолютно с этим согласен. Его назначение – одно из лучших решений, принятых правительством Израиля – и не потому, что он американец. Он очень понятен. Государство Израиль – очень маленькое. Поэтому когда ты берешь кого-нибудь не из местного истеблишмента, это всегда обречено на успех. Он принадлежит другой культуре. У него нет в Израиле деловых интересов – это очень важно. Он не принадлежит местному истеблишменту. Его предшественники тоже были хорошими управляющими, но он один из лучших в Израиле.
- Что вы думаете о коррупционных скандалах, связанных с Эхудом Ольмертом?

- Это сложно. Я очень уважаю его и знаком с ним многие годы. Однако я не могу говорить что-либо о судебном процессе, который все еще продолжается. Единственное, что я хочу сказать: ни у кого нет иммунитета перед судебной системой, однако я против использования СМИ в качестве инструмента для оказания давления на политиков и бизнесменов. Виновен ли он, решит суд. А не общественность или полиция.
- Вы верите, что он чист перед законом?

- Я хочу, чтобы он был чист перед законом. Я надеюсь. Но не мне это решать.

• Дружба с Лужковым и первый миллион

Гусинский, который отпраздновал два дня назад свой 57-й день рождения, - единственный сын матери, работавшей инженером в национальной нефтегазовой компании "Газпром", и отца, простого рабочего. Свою любовь к медиа и творчеству он унаследовал от отца, который был художником-любителем и много рисовал для сына, когда тот был ребенком. Часть этих картин украшают стены его тель-авивской квартиры.

Свой горячий темперамент он не унаследовал ни от кого. Также как и еврейские традиции. Образ жизни в его доме не был еврейским. Жить со своим еврейством он научился сложными путями, на улицах бедного московского микрорайона. "Мы не отмечали дома еврейские праздники. Я чувствовал себя евреем тогда, когда другие дети донимали меня из-за моей национальности, и когда я дрался с ними во дворе. Если бы не улица, я бы и не знал, что я еврей".

По словам Гусинского, семья его матери пострадала в результате политических репрессий Сталина, который умер, когда Гусинскому было полтора года. Многие из родственников отца погибли в Катастрофе. Другие члены семьи воевали с нацистами в рядах Красной армии.
Закончив учебу в средней школе, Гусинский планировал продолжить изучение своей любимой дисциплины – физики. Он пытался поступить в два высших учебных заведения, где обучали этой науке, но был отвергнут: "В те годы евреев не принимали в эти учебные заведения".

Спустя многие годы Гусинский сумел трансформировать свое еврейство из источника дискриминации в источник политической силы, который обеспечил ему защиту от преследований политической системы.

После того, как ему не удалось поступить в те вузы, которые он хотел, Гусинский решил попытать счастья в Институте нефти и газа имени Губкина, где училась его мать. Он не закончил учебу в этом институте: "Я был плохим студентом. Играл в карты, увлекался женщинами, пил".

После того, как был отчислен из института Губкина, Гусинский был призван в армию, где служил с 1973 по 1975 годы в химических войсках. Он пытался найти работу на Украине, где служил, но в итоге вернулся в родной город, Москву, и вновь сел на студенческую скамью.

Профессия, которой он начал учиться, не имела никакого отношения к его любимому предмету и той специальности, которую он пытался изучать в институте нефти и газа. Приятель уговорил его изучать театральную режиссуру. Там он нашел пристанище. "Я очень любил учебу, это было настоящее удовольствие, хотя занятия были тяжелыми".

По словам Гусинского, и это не стало делом его жизни. "Я не любил работать в этой сфере. Пытался. Но, видимо, недостаточно. Я был женат на своей первой супруге. У нас родился ребенок. Я должен был зарабатывать деньги".

Это был 1980 год. Москва принимала Олимпиаду. Он зарабатывал на режиссуре мероприятий, связанных с Олимпийскими играми, и одновременно работал водителем такси. По окончании Олимпиады Гусинский, который в то время приближался к своему 30-летию, нашел наконец дело своей жизни. Бизнес.

Это были последние годы правления Брежнева. Советская бюрократия была медленной, неуклюжей, коррумпированной. Везде процветал черный рынок. Гусинский сумел хорошо вписаться в эту систему.

В рамках своего первого бизнес-проекта, который, по словам Гусинского, был первым предпринимательским кооперативом в Советском Союзе, он занимался производством чехлов для автомобилей. Затем он создал еще один кооператив "Металл", который производил браслеты их медных прутьев, которые Гусинский дешево покупал у советской электрической кампании. Два этих проекта были успешными. Это вселило в него веру, что он рожден быть бизнесменом.

• Связь с политиками

Два успешных проекта Гусинского познакомили его и с несколькими бандитами, промышлявшими рэкетом в Москве. Ему удалось выстоять благодаря еще одному механизму, который помогал на протяжении всей его предпринимательской карьеры: личная охрана. По словам Гусинского, телохранители были найдены в советской милиции, прошли тренировки в Израиле и находились в подчинении бывших сотрудников КГБ, услуги которых он оплачивал.

В своих последующих бизнес-проектах, которые были гораздо более амбициозными и прибыльными, Гусинскому были необходимы покровительство и защита более сильных партнеров – людей системы, представителей Коммунистической партии. Одним из таких людей был Юрий Лужков, который занимает пост мэра Москвы с 1992 года. В то время, в 1980-е, он исполнял должность члена горсовета, а позднее высокопоставленного сотрудника городского исполнительного комитета Москвы. Поскольку Лужков отвечал за выдачу разрешений на открытие кооперативов, он располагал огромными возможностями. Поддерживать с ним связь было очень важно.

Еще одним бизнес-проектом Гусинского в те годы стало производство и сбыт сувенирной продукции. Это был конец 1980-х, во главе государства стоял Михаил Горбачев, СССР проводил более открытую политику по отношению к капиталистическому Западу, советская система начала разваливаться. Однако мощь российской бюрократии все еще была огромна, а ее языком была коррупция, и Гусинский хорошо понимал этот язык.

Гусинский создал фирму, которая производила небольшие гипсовые фигурки, покрытые медью - от поделок, изображающих известные произведения искусства, до моделей автомобилей, которые москвичам нравилось вешать на переднее стекло своих машин.

По утверждению Дэйвида Хоффмана, автора книги The Oligarchs: Wealth and Power in the New Russia, Гусинский задействовал в своем бизнесе одного из своих товарищей, занимавшего один из руководящих постов в Компартии. Он добыл для Гусинского все необходимые разрешения, утвержденные ни больше ни меньше как главой российского правительства Николаем Рыжковым.

К 1988 году Гусинский заработал свой первый миллион. Это было подходящее время для того, чтобы расширить свой бизнес и выйти на международный уровень, выступив посредником между западными вкладчиками, пытавшимися проникнуть на российский рынок, и местными бюрократическими структурами. Он создает дополнительный кооператив Infeks, который оказывает консультационные услуги зарубежным инвесторам, объясняя им, как вести дела в России. Он выполнял для них маркетинговые исследования и помогал справляться с многочисленными бюрократическими препонами – теми методами, которые были ему известны.

В те годы завязались отношения между Гусинским и американской консалтинговой компанией APCO, которую возглавлял М. Краус. Гусинский и Краус стали обдумывать способы сотрудничества путем создания партнерской кампании. В связи с этим Гусинский впервые в жизни едет в США.

По возвращении Гусинский и Краус сообщили о создании совместного бизнес-проекта, цели которого напоминали те, ради чего был создан кооператив Infeks: помочь западным владельцам капитала вести бизнес в России. Гусинский назвал свой новый проект "Мост". Так будет спустя несколько лет называться бизнес-империя, которую он создаст.

Некоторое время спустя после основания "Моста" Гусинский выкупил акции у своих партнеров и стал единоличным владельцем компании. В рамках своей фирмы он создал один из певых частных банков в России - "Мост-банк", который среди прочего укрепил свое финансовое положения благодаря деньгам московской мэрии, которая перевела свои счета в этот банк.

Параллельно с компанией "Мост" Гусинский стал расширять свою деятельность на другие сферы бизнеса. Он обнаружил огромный потенциал в сфере недвижимости, находящейся во владении московской мэрии, которая находилась в крайне плачевном состоянии.

По книге Хоффмана, реализовать этот бизнес-план ему оказал Юрий Лужков, который был обеспокоен сокращающимся количеством квартир и торговых площадей в городе. Лужков и Гусинский пришли к соглашению, в соответствии с которым Гусинский отремонтирует здания и получит от 25% до 50% от их продажи. Остальные деньги получит мэрия.

В начале 1990-х Гусинский был на пике своей бизнес-карьеры. Он умел распознавать возможности для бизнеса и реализовать их. Он богател. Он хорошо знал бюрократов – как в московской мэрии, так и в советском правительстве. Он сумел наладить хорошие деловые связи с западными инвесторами и скопить крупные суммы в иностранной валюте. Все это он сумел защитить от своих недоброжелателей.

Однако уже начались подспудные явления, которые стали угрожать его бизнесу. Процесс развала Советского Союза стал набирать скорость, и весь тот бюрократический аппарат, который он научился использовать в своих целях, грозил развалиться в любую минуту. Как раз в это самое время Гусинский стал втягиваться в новую сферу. В первое время он уделял ей не самое большое внимание, но в последствии она приобрела гораздо больший вес, чем он предполагал вначале.

А августе 1991 года, когда Горбачев находился на отдыхе в Крыму, группа коммунистов, выступавшая против его политики, предприняла попытку захвата власти. Путчисты продержались считанные дни, однако сам путч привел к полному развалу СССР.

К концу того же года старая Россия родилась заново – оставшись без республик, которые присоединил себе СССР. Вместе с новой Россией родился и ее новый лидер – Борис Ельцин, который стал лидером возрождающейся нации.

Чтобы завершить трансформацию централизованного советского государства, Ельцин нуждался в максимально широкой поддержке. Особенно с учетом того, что переход от одной экономической системы к другой происходил нередко довольно революционными и насильственными методами.

Создавшаяся ситуация таила в себе огромный потенциал для Гусинского и представителей целой группы нуворишей, которых позднее назовут "олигархами". Тесные связи между Ельциным и олигархами сложились стремительно и просуществовали до окончания его правления, пришедшегося на последний день XX века.

Гусинский не рассказывает много о том периоде, когда Ельцин пришел к власти. "В 1991 году, когда произошел переворот, положение было сложное. Мы пытались его защитить", - говорит он. Таким образом он намекает на особые отношения, сложившиеся у Ельцина с владельцами капиталов.

1993 год был критическим годом для Гусинского. И для Ельцина. В конце 1993-го Гусинский решил освоить новую сферу бизнеса. В Советской России эта сфера находилась под жестким правительственным контролем и страдала от многочисленных ограничений. Однако в свободной стране работающие в этой сфере имели огромное политическое и экономическое влияние. Поскольку Россия становилась свободной страной, Гусинский увидел для себя еще одну возможность укрепить с помощью этой сферы деятельности свое положение. Эта сфера называлась средства массовой информации.

В своей книге Хоффман таким образом описывает принятие Гусинским решения войти в эту сферу бизнеса (и тут не вызывают сомнения причины, которые побудили Гусинского заняться СМИ). "Я раздавал взятки, - цитирует Хоффман Гусинского. – Это не секрет. Жить в России, жить в Советском Союзе и не давать взятки – это абсурд. Однако я старался делать это как можно реже".

Хоффман продолжает: "Гусинский размышлял о том, существует ли гораздо более эффективный способ сосредоточить в своих руках экономическую мощь, чем участие в бесконечной конкурентной борьбе за влияние на власть. И тогда его осенило: газета!".

Так, в феврале 1993 года Гусинский стал издавать газету "Сегодня". Хоффман пишет, что тираж "Сегодня" не был большим (40 тысяч экземпляров) и распространялось это издание только в Москве. Однако в его газете стали работать самые блестящие журналисты Москвы, и газета быстро приобрела огромное влияние.

"Когда я создал газету, - признается Гусинский в беседе с Хоффманом, - я должен честно сказать, у меня не было никаких иных намерений, кроме одного – создать инструмент для оказания влияния на общественное мнение".

В начале октября 1993 года Ельцину пришлось впервые испытать на прочность свою власть. Игры между Ельциным и российским парламентом дошли до такой стадии, что президент был вынужден применить военную силу, чтобы подавить сопротивление. Этот конфликт повлек за собой десятки жертв.

Гусинский, который, по его словам, помог Ельцину в августе 1991 года, оказал ему помощь и на сей раз. В те самые дни Гусинский осуществил самый значительный шаг в медиа-сфере – он создал телекомпанию НТВ.

Вначале, из-за проблем с распределением частот, новый канал выходил в эфир всего один час в день. Однако Гусинский понимал, что для того, чтобы получить признание зрителей, рекламодателей и стать влиятельным СМИ, ему необходимо многочасовая трансляция. Он положил глаз на 4-й государственный канал, у которого почти не было зрителей.

В декабре 1993 года, два года спустя после того, как он помог Ельцину во время августовского переворота, и два месяца после того, как он вновь оказал ему поддержку во время октябрьских событий, Гусинский получил от него разрешение на использование частоты 4-го канала. Так НТВ превратился в полноценный общенациональный телеканал.

В начале 1994 года, два года спустя после падения Советского Союза и возрождения новой России, Гусинский мог с удовлетворением подвести итог своей деятельности. Он пережил все бури и сохранил свое экономическое и политическое влияние.

Однако в столь нестабильном государстве это достижение оказалось временным.

Под управлением Гусинского редакционная линия НТВ была очень независимой и критической. В конце 1994 года, когда Россия пустилась в свою первую чеченскую военную авантюру, правительство было подвергнуто жесточайшей критике журналистами НТВ. Корреспонденты НТВ даже позволяли себе интервьюировать чеченских повстанцев.

Ельцин и его окружение не были людьми, которые воспитывались в среде, где с уважением относятся к свободе слова. И они стали действовать соответственно: "Канал начал работать, - рассказывает Гусинский, - журналисты стали критиковать правительство. И мы с Ельцином стали противниками. И тогда его силы безопасности ворвались в мой офис".

Это противостояние оказалось слишком острым, чтобы Гусинский и Ельцин могли жить в одной стране. Так Гусинский вместе с семьей покинул Россию и переехал в Испанию. Спустя несколько месяцев Гусинский вернулся в Россию, но без семьи. Тогда же он впервые посетил Израиль.

После того, как Гусинский покинул Россию, канал НТВ продолжал работать в обычном режиме. Впоследствии редакция смягчила свою линию по отношению к президенту России, однако сделано это было не по требованию Ельцина, а по инициативе Гусинского. Это было связано с дерзкой попыткой Гусинского и его друзей-олиграхов оказать влияние на политическую власть в России.

В феврале 1996 года в швейцарском городке Давос состоялся ежегодный Всемирный экономический форум. Кого там только ни было! Шимон Перес был там. Ясер Арафат был там. И были там также несколько крупных российских фигур: олигархи Борис Березовский, Михаил Ходорковский, Владимир Гусинский, Юрий Лужков и Анаталий Чубайс, отправленный в отставку бывший ответственный за приватизацию в России.

Это происходило за 4 месяца до общенациональных свободных выборов в России. Ельцин хотел быть вновь переизбранным на пост президента. Однако его положение было плачевным. Состояние его здоровья оставляло желать лучшего. Его репутация в глазах русского народа была нулевой. Он прятался от широкой публики.

Его главным соперником был Геннадий Зюганов, который не только обладал харизмой и был полон энергии, но и опережал Ельцина в социологических опросах с огромным отрывом. Все были уверены в его победе.

"В Давосе, - рассказывает Гусинский, – Березовский собрал специальное совещание, в котором участвовали ведущие бизнесмены. У нас есть две возможности, сказал Березовский, или Ельцин победит, или коммунисты вернутся к власти".

В то время Гусинский и Березовский были соперниками. Березовский являлся владельцем телеканала ОРТ, который конкурировал с НТВ Гусинского. Однако перед лицом реальной и близкой опасности, что Россия снова окажется в руках коммунистов, и они, и все их товарищи потеряют все, что ими было нажито, оба бизнесмена решили действовать сообща.

Они решили отбросить в сторону соперничество и работать вместе, чтобы добиться переизбрания Ельцина, а если точнее – не допустить прихода Зюганова к власти. Задачей Гусинского было использовать НТВ в этих целях. "После этого совещания, - рассказывает Гусинский, – мы стали оказывать Ельцину поддержку. Это не было тайной. Просто риск был слишком велик".

- Как это все происходило?

- Мы усилили критику в адрес коммунистов. Кроме того: один из моих партнеров был назначен ответственным за разъяснительную работу в предвыборном штабе Ельцина.

- Вы полагали, что Ельцин отблагодарит вас за поддержку?

- Хороший вопрос. Нужно понимать. Я бизнесмен. Однако, к сожалению, находился в дружеских отношениях с Кремлем только один год.

- Ваши товарищи рассчитывали на то, что Ельцин с ними расплатится?

- Они рассчитывали на поддержку. Однако не ждали чего-то особенного, поскольку и без того они были лидерами российского бизнеса. Невозможно было продвинуть их еще дальше.

- Каким образом вы сообщили Ельцину о своей поддержке?

- Мы не обращались к нему с сообщением о том, что мы его поддержим. Следует понимать: Ельцин на самом деле считал, что народ его любит. Тогда же к нам обратилась дочь Ельцина, Татьяна. Она сказала мне: "Только ты можешь сказать ему правду. Ты его враг, он тебя не любит, и тебе в любом случае нечего терять". Мы встретились с ним, несколько человек, однако только я и Анатолий Чубайс, который позднее был назначен председателем его предвыборного штаба, сказали ему правду: что в его ситуации, при поддержке 4% избирателей, у него нет никаких шансов быть переизбранным, и что необходимо тяжело работать. Разумеется, ему это не понравилось. Он в гневе вышел из комнаты. Лишь позднее его удалось убедить.

Хоффман посвятил этой истории целую главу в своей книге – "Спасти Бориса Ельцина". В ней он подробно описывает, как группа олигархов, часть из которых не присутствовал в Давосе, но дала свое согласие на участие в этом предприятии, добивалась выполнения поставленной задачи.

Кроме усилий, который каждый из них предпринял в сфере, к которой он имел отношение, олигархи выделили десятки миллионов долларов на предвыборную кампанию Ельцина. Гораздо больше, чем позволял закон. На эти деньги проводились социологические опросы, издавалась предвыборная литература с антикоммунистической направленностью, целью которой было запугать избирателей.

Вместе с тем, пишет Хоффман, денежный поток шел не из карманов олиграхов наружу, а, напротив, с помощью тайного механизма выпуска правительственных займов, которые покупали компании, принадлежавшие участникам заговора, за смешные деньги. Затем эти облигации были проданы на свободном рынке за полную стоимость.

Усилия группы принесли плоды. Хотя и с большим трудом. В первом туре никто из кандидатов не набрал нужное для победы количество голосов. В результате состоялся второй раунд выборов, на котором победил Ельцин.

- Что произошло после выборов?

- Мы с Ельциным снова перестали быть друзьями.

Что еще произошло после выборов – и это было дружеским жестом – это то, что правительство России с помощью принадлежащего ей нефтегазового гиганта "Газпром" приобрело 30% акции НТВ. Со временем это превратится в проклятие для Гусинского, о которого они не может избавиться до сих пор.

В 1996 году Гусинский основал Российский еврейский конгресс (РЕК) и стал его президентом. Этот пост он занимал до 2001 года. В последующие годы эта организация служила для него не только источником влияния, но и своеобразным щитом, когда ему пришлось выступить с утверждениями, что его преследуют из-за его еврейства.

Два последующих года Гусинский спокойно вел свои дела в Москве. И даже создал вместе с американским еженедельником Newsweek российский политический еженедельник "Итоги". Он упрочил свои вложения в Израиле, приобретя вначале акции "Матава", а затем пакет акций "Маарива".

Новая беда свалилась на Гусинского в августе 1998 года ("дефолт"), когда рухнула биржа и Россия оказалась в глубокой стагнации. В связи с этим рекламный пирог значительно уменьшился, и медиа-империя Гусинского оказалась в сложном положении. Ее существование оказалось под угрозой.

Помощь вновь пришла со стороны российского правительства, которое выдала гарантии в размере 211 миллионов долларов под заем банка CSFB. Позднее долги Гусинского Газпрому выросли до полумиллиарда долларов. Его зависимость еще более возросла, когда часть ссуды была погашена акциями его холдинга "Медиа-мост", в который входила и телекомпания НТВ.

31 декабря 1999 года Ельцин неожиданно сообщил о том, что он покидает пост президента России. Сразу после его отставки исполняющим обязанности президента стал тогдашний премьер-министр Владимир Путин. Три месяца спустя Путин в первом раунде победил на президентских выборах. Теперь ясно, что это было событием, от которого Гусинский и его товарищи не оправились до сего дня.

Путин отличался от своего предшественника во многих смыслах. Он строил более самостоятельную и независимую внешнюю политику. Он предпринял попытку восстановить российское влияние на соседние государства. И занял жесткую позицию по отношению к США. Его отношение к олигархам также была совершенно противоположной той, которой придерживался Ельцин. Ельцин пользовался их содействием. Путин отдалил их от источников экономического и политического влияния.

Среди олигархов Путин выделил трех: Березовского, Гусинского, Ходорковского – все трое евреи. Бизнес-импения Березовского, который считался самым крупным олигархом, опиралась на два основных источника: энергетический концерн "Сибнефть" и телеканал ОРТ.

После того, как Путин пришел к власти, Березовский был обвинен в мошенничестве. В связи с выдвинутыми против него обвинениями, он бежал в Великобританию, которая предоставила ему политическое убежище. Значительную часть своего времени Березовский посвящает усилиям лишить Путина власти – даже "силой" (так он выразился однажды).

В октябре 2003 года власти арестовали Михаила Ходорковского, который был владельцем нефтяного гиганта ЮКОС и крупного банка МЕНАТЕП. Спустя полтора года он был обвинен в мошенничестве и осужден на 9 лет лишения свободы. Позднее срок был сокращен до 8 лет.

Гусинским Путин занялся сразу после того, как пришел к власти. В мае 2000 года сотрудники налоговой инспекции вместе со службой безопасности провели обыск в офисах копмании НТВ и холдинга "Медиа-мост". Еще через месяц Гусинский был задержан и обвинен в мошенничестве. Он провел за решеткой три дня.

Гусинский понял намек и покинул Россию. Правительство России пыталось добиться его ареста за границей – вначале в Испании, позднее в Греции – однако без особого успеха. В отличие от Березовского и Ходорковского, Гусинский не был осужден российским судом. В 2002 и в 2005 годах он подписал с "Газпромом" договоренности, касающиеся ссуд, которые ему были предоставлены.

Гусинский предоставляет очень скудные сведения об этих договоренностях, которые, по его словам, касались не только бизнеса, но и его отношений с правительством России и с Владимиром Путиным. Проявляемая им осторожность хорошо ощущается, когда речь заходит о холдинге "Медиа-мост", о его бывших партнерах в России и о Путине.

- Что произошло с "Медиа-мостом"?

- Согласно договоренности, владение "Медиа-мостом" перешло к "Газпрому".

- Вы потеряли все свои вложения в "Медиа-мост"?

- Это слишком болезненный для меня вопрос. В соответствии с подписанным мной договором, я не могу распространяться на эту тему. Сегодня я лишь могу сказать, что у меня нет к ним претензий, и у них нет претензий ко мне. Это закончилось на все 100%. Я могу сказать, что со мной поступили порядочно.

Гусинский остался владельцем капитала. И он все еще работает в медиа-сфере. Он владеет русскоязычной телесетью RTVi , которая транслируется во многих странах мира, в том числе в Израиле. В России этот канал можно видеть только через интернет. Часть контента сеть покупает у других компаний, часть производит сама.

Часть журналистов, которые работают на RTVi, работали в прошлом на НТВ. Гусинский также является владельцем интернет-сайта NEWSru.com и подобного же сайта в Израиле NEWSru.co.il.

Гусинский планирует расширить свое участие на израильском медиа-рынке, однако не готов сказать, какие варианты он проверяет. В последние годы он стал интересоваться сферой альтернативных источников энергии.

В апреле 2001 года, через года после того как Путин пришел к власти, а Гусинский был вынужден бежать из России, он дал интервью газете "Гаарец", в котором он нелицеприятно высказывался о Путине.

"Ельцин, - сказал тогда Гусинский, - возможно, не был демократом, но он был царем России, он не был ничтожеством. Он не был мелким человечком из КГБ как Путин. Ельцин был великим человеком, а Путин – ничтожество".

Восемь с половиной лет спустя тон Гусинского изменился.

- Что вы думаете сегодня о Путине?

- Я был знаком ним еще до того, как он был избран президентом. Я ценил его. Они сделал много хороших вещей. Он был порядочным человеком. Не думаю, что что-то изменилось с тех пор.

- Когда вы поняли, что он вам не симпатизирует?

- У него были причины меня не любить.

- С кем из своих друзей в России 90-х годов вы остались в хороших отношениях?

- С Ходорковским. Однако я не хочу говорить о нем. Ему это не поможет. Это политика, а я не занимаюсь российской политикой.

- Каковы ваши отношения с Березовским сегодня?

- Это долгая история. У нас были периоды дружбы и периоды соперничества.

- А что сегодня?

- Мы иногда встречаемся. Но не часто. Уже несколько лет я не разделяю его идеи. Однако я отделяю наши с ним отношения от его отношения к разным вопросам.

- Березовский победит в своей войне против Путина?

- Я не считаю, что это война. У войны отдельного человека с системой нет никаких перспектив.

- Вы верите в российскую систему правосудия?

Гусинский берет паузу, а затем отвечает:

- Сегодня российская судебная система более развита, чем в прошлом. Насколько я знаю, Путин и Медведев заинтересованы, чтобы российское правосудие было независимым.

- Вы верили российской судебной системе и тогда, когда вас арестовали?

- Речь тогда шла не о судебной системе, а о правоохранительных органах.

- Вы чувствуете себя преследуемым со стороны российского правительства?

- Пока я не могу вернуться в Россию.

В ходе интервью Гусинский рассказывает о своей встрече с Ариэлем Шароном, когда тот занимал пост главы правительства. Встреча состоялась после того, как в сентябре 2001 года Шарон посетил Москву, где встречался с Путиным.

- После своего визита в Россию Шарон позвонил мне и сказал "Давай встретимся", - рассказывает Гусинский, - Смотри, ты не прав в своем отношении к Путину, сказал мне Шарон. Мы начали спорить. Он сказал мне "Оставь свои политические лозунги". Затем добавил, что он уважает Путина, симпатизирует ему. Он сказал, что тот делает для России самое лучшее, что можно для нее сделать.

- Путину удалось отдалить бизнесменов от рычагов власти?

- Я не могу ответить на это коротко. Да или нет. В Израиле мы живем по англо-саксонской модели, которая существует в США и Великобритании. В континентальной Европе – во Франции или в России – это по-другому. Там крупные бизнесмены связаны с властью, однако это связь иная, чем в США, Англии или в Израиле.

- По сравнению с периодом Ельцина – связь между властью и бизнесом ослабла, усилилась или ничего не изменилось?

- По сравнению с периодом Ельцина – эта связь намного слабее. Таково решение Путина – хорошее или нет – но это его решение.

В мае 2008 года состоялись выборы президента России. В связи с конституционными ограничениями Путин не мог выставить свою кандидатуру, поскольку занимал пост президента два срока подряд. На этот пост был избран Дмитрий Медведев, который назначил Путина премьер-министром.

- Медведев продолжает "политику разделения" Путина?

- По-моему, да.

- Вы полагаете, что произошла подлинная передача полномочий от Путина к Медведеву?

- Я не живу там 8 лет. И не уверен, что я в курсе происходящего. Это к тому же не мое дело. На мой взгляд, Путин - один из самых влиятельных людей не только в России, но и во всем мире.

- А что, на ваш взгляд, думают мировые лидеры – кто управляет Россией – Путин или Медведев?

- В России все непросто. Медведев – президент, но у Путина один из самых важных постов в государстве.

- Вы помните имена премьер-министров, когда Путин был президентом?

Гусинский пытается извлечь из памяти имена, и в итоге ему это удается.

- Кто-то из них обладал силой, которой располагает Путин на посту премьер-министра сегодня?

- Никто из них не располагал тем влиянием, которым пользуется сегодня Путин.

- Через 4 года Путин может быть вновь избран президентом. Вы полагаете, он сделает это?

- Я думаю, что они сделает это. В итоге они будут решать вместе – Путин и Медведев.

- Вы бы хотел, чтобы он снова стал президентом?

- Я не живу там. Будет глупо с моей стороны отвечать на этот вопрос.

- Вы согласны с утверждениями, что Медведев это марионетка Путина?

- Медведев, разумеется, не марионетка Путина. Это слишком упрощенный и уродливый способ описать систему отношений между ними.

- У российского правительства есть проблемы с тем, как оно выглядит на международной арене?

- Можно многое сказать о Путине и о его правительстве, однако они не антисемиты. Все остальное меня не интересует.

- Что вы думали о российском вторжении в Грузию в прошлом году?

- Я бы не присоединялся ко всем тем, кто критиковал Саакашвили. Однако то, что Саакашвили сделал со СМИ в своей стране, – это непорядочно.

- Но я имел в виду Россию, а не Саакашвили.

Гусинский тщательно подбирает слова.

- Мне трудно сказать что-либо, поскольку я не располагаю точной информацией, однако, на мой взгляд, со стороны грузин была провокация. Мне думается, что все сложнее, чем это выглядит на первый взгляд.

- Вы чувствуете себя уверенно, посещая соседние с Россией государства?

- Да. Почему бы и нет?

- Вы можете спокойно посещать Украину?

- Я не думаю. Сейчас там выборы.

- А Казахстан?

- Не знаю.

- Балтийские государства?

- Да.

- Вы хотели бы вернуться и заниматься бизнесом в России?

- Да.

- Почему?

- Я родился в этой стране. Я говорю на русском языке. Я не совсем в изгнании. Однако я считаю Россию своей страной.

- У вас есть товарищи по бизнесу в России?

- У меня полно товарищей по бизнесу в России.

- Кто?

- Я не хочу называть имен.

- Если бы Путин пригласил вас вернуться, вернулись бы?

- Да.

Если и было слово, которое постоянно повторялось в беседе с Гусинским, которое местные бизнесмены произносят крайне редко, то это слово "товарищ (друг)".

Шмуэль Данкнер, его партнер по компании "Матав", - "хороший друг и прекрасная личность". "Маарив" - газета, которая должна служить читателям, а не политикам и друзьям. "Из-за газеты ты наживаешь врагов, а не друзей".

О семье Нимроди: "Я встречался с ними, но не могу назвать их своими друзьями.

Об Ицхаке Тшува: "Я его друг ".

Об Амикаме Коэне – близкий друг.

О своих связях в Израиле: "У меня здесь много друзей". И "Я друг нескольких влиятельных людей в Израиле.

Об Авигдоре Либермане: "Он мой друг".

Об отношениях с российским правительством в период Ельцина: "К сожалению, я был другом Кремля лишь один год". И так далее.

Гусинкий видит в дружеских отноешниях залог успеха в бизнесе. Иногда –возникает такое впечатление – он не различает дружбу и деловое партнерство. Он всегда предпочтет определить свои отношения словом "дружба".

Чем больше слово "друг" в его глазах определяет связь, в которой есть некий элемент личных отношений, тем больше, по-видимому, он использует это слово, чтобы показать, насколько личные отношения важны в бизнесе.

Когда Гусинский хочет продемонстрировать отдаленность или осторожность, то он пользуется выражением "Это не мое дело". Так он говорит о деятельности Либермана на посту министра иностранных дел. Так он говорит о передаче полномочий от Путина к Медведеву и о проблемах имиджа российского правительства на международной арене.

Таким образом Гусинский проводит четкую линию между интересами и людьми. Это не противопоставление слову "друг", однако это свидетельствует о проявлении уважения или об опасениях.

| ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ |