“Исраэль ха-йом”: каковы итоги Арабской весны шесть лет спустя после ее начала?

israel-hayom--slozhilis-usloviya-dlya-regionalnogo-uregulirovaniya-na-blizhnem-vostoke

Издание “Исраэль ха-йом” посвятило один из свои материалов шестой годовщине начала цепи исторических событий, получивших название “Арабская весна”.

Исследователь ислама, сотрудник Хайфского университета, Асаф Габор полагает, что процесс, запущенный в конце 2010 года, далек от завершения, и арабский мир по-прежнему переживает период нестабильности и кардинальных изменений.

17 декабря 2010 года 26-летний тунисский зеленщик Мохаммед Буазизи, житель города Сиди-Бузид, совершил акт самосожжения в знак протеста против коррупции местных властей и жестокого обращения, напоминает Асаф Регев.  Буазизи умер в больнице 4 января 2011 года, превратившись в национального героя и символическую фигуру народного восстания в стране. Его смерть ознаменовала собой начало волны акций протеста и революций в арабском мире, названных позднее “Арабской весной”. Что же произошло в течение последующих шести лет?

Во-первых, арабский национализм окончательно уступил место политическому исламу, отмечает автор статьи в газете “Исраэль ха-йом”. Все меньше и меньше Ближний Восток интересует тема государств, границ, национальной символики. И даже правители арабских стран перестали быть наиболее важной темой. На авансцену вышли религиозные течения, религиозные разногласия, религиозный террор.  ХАМАС, Исламское государство, “Фронт ан-Нусра”, “Аль-Каида”, джихад, сунниты, шииты, алавиты, салафиты “Братья мусульмане” — все это связано с религией, а не с арабским национализмом.

Во-вторых, ближневосточная периферия становится центром, а бывший центр уходит на задний план. Суннитская Турция, неарабское государство, и шиитский Иран, также не являющийся частью арабского мира, задают тон на Ближнем Востоке, который всегда считался классическим арабским регионом. Некогда сильные арабские страны (Сирия, Ирак, Египет, Ливия) либо находятся в состоянии распада, либо пребывают на грани краха.

В-третьих, на Ближнем Востоке стало гораздо больше игроков, пытающихся навязать свои прравила, подчеркивает Асаф Габор. Результатом этого стало столкновение многочисленных интересов различных сторон. В этой запутанной и многослойной ближневосточной реальности стало почти невозможно произвести четкое деление на “своих” и “чужих”, “друзей” и “врагов”. В качестве примера можно привести отношения Израиля и Ирана. Если  в вопросе ядерной программы Тегерана между двумя государствами пролегает пропасть, то в том, что касается борьбы с Исламским государством, интересы обеих стран во многом совпадают.

Израильтянам хочется понять, что они должны делать в этой ситуации.  Для Израиля, считает Габор, наиболее приемлемым вариантом стала бы стабилизация ближневосточного региона – в той или иной форме. Региональная нестабильность несет с собой  новые, весьма сложные, вызовы для израильской оборонной системы, в первую очередь — для разведки. Небходимо вести пристальное наблюдение за происходящим  фактически в любом месте. Все туманно, все может меняться в одночасье.

 Асаф Регев, “Исраэль ха-йом”, 20.12.2016

ТЭГИ:
Загрузка...