Почему Россия отказывается говорить о «терроризме» на своей земле?

«Исламское государство» взяло на себя ответственность за нападение мужчины с ножом на людей в Сургуте, произошедшее в субботу 19 августа. Однако Москва отказывается говорить о теракте. Почему?

Об этом рассуждает Арно Дюбьен, директор Франко-российского аналитического центра «Обсерво» (Observatoire franco-russe), старший научный сотрудник парижского Института международных и стратегических отношений (IRIS). Интервью с экспертом записала журналистка Le Nouvel Observateur Жюстина Бенуа.

«Могли оставаться сомнения о психологическом портрете и мотивах нападавшего. К тому же образ действий — нападение с ножом — достаточно непривычен для России. Несмотря на это, «Исламское государство» довольно активно на Северном Кавказе. Так, молодой человек, убитый полицией в Сургуте, был уроженцем Дагестана, где ИГИЛ уже совершало теракты. Вероятность теракта очень сильна, но на данной стадии нет уверенности. Кроме того, рассмотрение всех версий позволит властям скорректировать свои высказывания и стратегию информирования на будущее. Не исключено, что террористическая версия станет приоритетной и признанной. Здесь необязательно идет речь о желании исказить факты со стороны России», — полагает Дюбьен.

«Действительно, это нападение не было в достаточной степени выдвинуто на первый план в СМИ, в то время как другие теракты — с аэробусом, взорвавшимся над Синаем в 2015 году, и мартовский теракт в Санкт-Петербурге — были широко освещены. Но информация циркулировала в социальных сетях, и россияне были в курсе того, что произошло в Сургуте, в большинстве своем они убеждены, что это дело рук исламистов», — считает эксперт.

«Следует напомнить то, что и так очевидно: прозрачность не является первой заботой российских властей. Тем более что новый смертоносный теракт способен выставить напоказ слабые места системы национальной безопасности. Между тем легитимность нынешней власти и, в частности, Владимира Путина отчасти построена на его способности восстановить порядок и искоренить терроризм», — утверждает Дюбьен.

«Для России теракт на ее земле — это признание слабости?» — спросила журналистка.

«Конечно, это признание поражения и напоминание о большой уязвимости. Замешательство российских властей в этом деле, несомненно, объясняется также приближением двух важнейших ожидаемых событий: это президентские выборы 2018 года и Чемпионат мира по футболу, который пройдет летом будущего года. Новые теракты оказали бы нежелательное воздействие на имидж Владимира Путина и России в целом», — ответил собеседник издания.

«Существуют три больших театра военных действий, откуда исходит террористическая угроза в сторону России: Кавказ, Центральная Азия (включая Афганистан) и Ближний Восток. В Чечне ситуация внешне «нормализована»: Москва передает часть подряда на репрессии президенту Чечни Рамзану Кадырову, который, кроме того, обладает свободой действий, чтобы править в Чеченской Республике по своему усмотрению и получает щедрые доходы из центра. Но ситуация ненадежная: многие молодые люди, уехавшие в Сирию, будут стремиться вернуться в страну после падения Ракки и Дейр-эз-Зора. Дагестан остается нестабильным и незащищенным», — подчеркивает эксперт.

«Второй риск для России связан с возможным присутствием на ее территории радикализированных элементов среди рабочих мигрантов из Центральной Азии — главным образом киргизов, узбеков и таджиков. Наконец, «Исламское государство» уже нанесло удары — и будет стремиться продолжать это делать — по России на Ближнем Востоке. Египет и Турция — популярные направления для российских туристов — являются очевидными мишенями. Так будет в силу того, что российское вмешательство вызывает негодование со стороны ИГИЛа», — комментирует Дюбьен.

Жюстина Бенуа | Le Nouvel Observateur

Источник: Le Nouvel Observateur

По материалам Инопрессы

ТЭГИ:
Загрузка...