Судьба, карнавал – и американский Иван

Говорят, перевод – всегда создание нового. Перевод с языка на язык. С одного инструмента на другой. Иногда — потеря. Иногда – приобретение. Импровизация и открытие.

Вариации на тему рококо, которые Петр Ильич Чайковский написал для виолончели с оркестром,  предстали в последней программе сезона симфонического оркестра Ришон ле-Циона в переложении для флюгельгорна. Автор не очень высоко ценил это свое творение, по крайней мере, никакими заметками его по поводу Вариаций мы не обладаем. Чайковский   на премьре не присутствовал, да еще у него был конфликт с первым исполнителем, который  предложил внести кардинальные изменения в текст. Так два текста и существуют. Не примиренные историей – автора и Вильгельма Фитценхагена. Говорят, что  в дни написания этой нарядной и светящейся музыки в России был упадок исполнительского мастерства виолончелистов,снижение интереса к этому инструменту. Чайковский взял за основу русскую песню – и одел ее в наряд эпохи рококо. Вариации сменяют друг друга – и жемчужным светом раковины напоминают о «галантной эпохе»,  париках,  балах и Растрелли.

Солист Сергей Накаряков, этот феноменальный музыкант и подлинный рыцарь трубы (и  —  флюгельгорна), играет Вариации на тему рококо благородно, сдержанно, поражая техникой владения инструментом. Звук   флюгельгорна густой, породистый, этот звук имеет вес и собственный характер. И в то же время он летит приветливо, легко, без усилий. Словно – без усилий. Трудно представить, что 20-минутное произведение играется  на духовом инструменте практически без перерыва, ведь в музыке Чайковского почти не предусмотрены тутти, оркестровые   реплики, оркестровая отдельная игра, во время которой солист молчит. Сергей Накаряков – уникум. Мастер, сделавший трубу одним из самых захватывающих явлений современной музыкальной жизни. Свято несущий по жизни  творческие принципы Тимофея Докшицера, он являет собой новый виток в биографии, в истории исполнительства на духовых  инструментах, сложных и прекрасных… «Венецианский карнавал» Жана Батиста Арбана Сергей Накаряков играл на трубе. и эта яркая, сувенирная, очень   популярная музыка стала в его исполнении одухотвореннее и   глубже. Победные пассажи, головокружительные звуковые узоры текли в зал расплавленным золотом, гипнотизировали.  Труба рисовала картины, забавляла, счастливо и пела. Прозвучавшая во втором отделении симфония Антонина Дворжака номер 7 ре-минор —  драматичное, прекрасное творение композитора.  Сама тональность  – ре-минор – будто перекликается с Реквиемом Моцарта.

Печаль и философская медитативность выступают в этом произведении на первый план.  Части большого музыкального высказывания выглядели в нашем концерте разрозненными, нить между сценой и залом,  между оркестром и публикой часто провисала.  Благополучнее всех групп звучали виолончели.

Дирижировал оркестром Ришон ле-Циона Иван Алексис Крайст.  Американец, закончивший Гарвард. Обаятельный, очень какой-то концертный,  светский. С прекрасной доброй улыбкой. Не  могу сказать, что его трактовки были серьезны. Взвешены.  Дирижер создавал некое шоу, милое, динамичное, обаятельное – но о новом качественном прочтении, о глубине  ничего скаазать  нельзя,  этого нельзя было услышать-усмотреть. Симфония так грандиозна, так насыщена мелодиями,  так расцвечена дивными  оркестровыми красками, в ней столько сюжетов и раздумий, что музыка все равно увлекает (любимый  оркестр не может играть намного ниже своего уровня, своих   возможностей).  В ночь из зала Ираильской оперы  вышли слушатели концерта, который в афише был поименован  «Приветствие трубы»… И труба была.  Великолепная. И был карнавальный мир. И мир печального Дворжака. И было очарование живой музыки, какое всегда возникает, когда есть хорошо подобранная программа хорошего оркестра.

Впереди новый сезон. Пусть будет много открытий. Они ведь непременно грядут. Если бы еще убрать эти нелепые красные галстуки на артистах оркестра…

Инна Шейхатович

ТЭГИ:
Загрузка...