В момент краха Третьего Рейха Гитлер жаловался на красные гнойники на руке

Пациент А. жаловался на пищеварение, в очередной раз. Осенью 1944 года Адольф Гитлер находился в Волчьем логове, ставке в Восточной Пруссии, и с унынием наблюдал за крахом Третьего рейха.

«Пациент жаловался на пищеварение, в очередной раз, — повествует немецкий журнал Focus. — «13 часов, стул был два раза, а именно рыхлой консистенции», написал его врач. Пациент выглядел хорошо, но казался вялым, кровяное давление равнялось 140, пульс — 96″.

«На обед была овсяная похлебка на воде, тушеные фрукты, яблоки, таблетка ацидол-пепсина. Как это часто бывало, пациент упрямился, отказался от массажа с французской водкой, но признал положительный эффект клизм с ромашкой. В будущем, по его словам, он хотел ставить их себе самостоятельно», — передает журналист Армин Фурер.

«Врача, который писал заметки о своем пациенте 1 октября 1944 года, звали Теодор Морелль. На людях пациента называли «пациентом А», его настоящее имя было Адольф Гитлер. Осенью того года фюрер находился в Волчьем логове, ставке в Восточной Пруссии, и с унынием наблюдал за тем, что происходило на фронтах Второй мировой войны — за крахом Третьего рейха», — говорится в статье.

«Фашистская Германия была на исходе, Красная армия стояла у границ Восточной Пруссии, американцы были готовы взять Аахен, первый немецкий город. Но у Гитлера было вздутие, а своему зубному врачу Хуго Блашке он не рассказывал о зубных болях, опасаясь болезненного вмешательства». Так последний год жизни Адольфа Гитлера и одновременно последний год существования Великогерманского рейха описывает историк Харальд Занднер в своей книге «Гитлер. Последний год. Хронология апокалипсиса».

«Союзники и Красная армия уже давно неограниченно владели воздушным пространством, центры многих немецких городов лежали в развалинах. (…) Но Гитлера это вовсе не интересовало. Это, по мнению Занднера, было связано также и с тем, что война в воздухе была для Гитлера достаточно абстрактной. Информацию он якобы получал из карт генерального штаба — но войну в воздухе таким образом вряд ли можно было представить», — говорится в статье.

«В Волчьем логове тем временем в центре внимания было здоровье фюрера. Своему личному врачу он жаловался на то, что после внутривенных уколов он постоянно замечает маленькие гнойники. Он также боялся, что из-за таких уголов в его организм могли попасть бактерии», — передает издание.

«В то время как тысячи мужчин уходили из жизни на фронтах, а многочисленные мирные жители гибли от бомбардировок англичан и американцев, человек, на котором лежала ответственность за все это, беспокоился по поводу маленьких красных гнойников на руке. Однако иногда болячки Гитлера приходились ему кстати, — отмечает Фурер. — Когда близилось 9 ноября, годовщина неудавшегося путча 1923 года, он нашел причину не показываться перед публикой. Долгое время этот день праздновался как главный праздник национал-социализма. (…) Но теперь, перед лицом полного поражения, Гитлеру больше нечего было сказать своему народу. И он предпочел молчать — надуманная проблема с голосовыми связками дала ему подходящий повод».

Несмотря на то, что Гитлер заявлял о своем намерении остаться в бункере Волчье логово до конца, вскоре он переехал в Берлин в Фюрербункер, расположенный под рейхсканцелярией. «Здесь он провел последние месяцы в обществе своих самых верных сторонников до тех пор, пока солдаты Красной армии не воевали уже почти над его головой. Затем он покончил жизнь самоубийством», — повествует Фурер.

Происходящий хаос Гитлера не интересовал. «Он даже с одобрением относился к тому, что многие немецкие города были разрушены бомбами союзников — так их можно было отстроить заново и на современный манер», — пишет Focus.

Армин Фурер | Focus

Источник: Focus

ТЭГИ:
Загрузка...