cursor

Люблю Валеру К.

cursor Все новости, Мнения 0 Comments

Сообщили, что в Иерусалиме умер Валерий Коренблит. Сердце мое дрогнуло, заболело, заплакало. Что же ты сделал со мной Валера, а? Скажи, Валера, что?

Валера был и остался невысоким человеком с бледным лицом, которое обрамляли длинные седые кудри, удивленные глаза, бесформенная шляпа. Еще на нем был плащ, боты и черная папка с рисунками, газетами и записями. Он все помнил, жил своей жизнью, которая была необъяснима и непонятна посторонним, как может быть непонятна чужая жизнь.

Он ходил на все заседания и творческие вечера в городскую библиотеку Клары, посещал другие схожие места, всегда садился в первом ряду и рисовал почти похожие на выступавших людей портреты героев русской алии.

Он был горячим поклонником еврейской певицы Нехамы Лифшицайте. «Скажи, Марик, у тебя никого нету на радио знакомых, помоги устроить ее передачу, она же еврейский соловей, ты был на ее концерте, Марик?!» — говорил мне Валера по телефону. «Прости Валера, никого нет, чужие все люди», — отвечал я ему. Он вздыхал и замолкал. «И концерта ты ее не слышал, да?». «Я пел в Ленинграде, не поверишь, ее песню, майн штетале Белц, так что не греши Валера на меня».

Он довольно часто мне звонил, всегда задавая вопросы о будущем и настоящем русской литературы на Ближнем Востоке. Он тревожился судьбами русских писателей в Израиле и в метрополии. И о поэтах он тоже думал свою большую вескую думу.

— Ты не думай, Марик, я все читаю, всех помню, всех ценю, — говорил он. Я верил каждому его слову. Некогда мы жили по соседству в Иерусалиме, потом жизнь нас разбросала в разные места. Валера уезжал в Японию, возвратился, мы встретились на рынке Махане Йегуда в знаменитом курдском месте у Сами. Сейчас этого места уже нет. Там другие хозяева, не хуже, но и не лучше, конечно. Не узнать улицу Агриппас, но то место возле великой супни Мордехая, где мы встречались по пятницам, я узнаю немедленно.

Там еще бывали незабвенный Леня И., инициатор всех этих собраний, все и всех видевший насквозь, был Лева М., который пересекал Агриппас из своего дома быстрым шагом Чарли Чаплина, математика и писателя. Иногда приходил сердитый и взрывной Натан Ф., заседал с жестким выражением лица Беня Д., небожитель и насмешник, позже к нам присоединялись другие личности, но не о них речь. Вспомним только Вовулю, знатока Книги, религиозного мыслителя и обаятельного человека. Как и Валера Вовуля был вызывающе асоциален, но умел скрывать свою суть. Валера, проходя мимо окна и увидев нас спотыкался, тут же менял направление следования и стукнув дверью, горбясь и стесняясь, заходил через порог к небритому Сами, который из-за стойки показывал на нас толстой рукой «вот мол, братья твои, Валерий».

Сразу по приходу Валеры, когда он, шаркая ботами от входа налево, лавируя между обедающими, подходил к нашему столику в углу, ему сооружались присутствующими, две питы с хумусом, печенкой, солениями, крутым яйцом и салатом. Иногда он запивал, съеденное, коньячным напитком «Экстра Файн» и быстро дожевывал с закрытым ртом и сосредоточенным выражением лица. Мы все были счастливы вместе с ним, хотя разговор наш скукоживался при нем и прекращался. Потом Валера съедал ложкой тарелку желтого курдского риса с раздельными зернами и уходил. Была пятница, полдень, он торопился вернуться домой.

Он звонил мне и спрашивал: «Ну, что Марик, когда приедешь в столицу? Давно не читал тебя, сделал заметку в альбоме для твоего портрета и твоего рассказа». У меня хранится номер его мобильника, последние три цифры 593.

Одинокий, заброшенный человек, Валера К., живущий своей жизнью, наполненной песнями Нехамы Лифшиц («она же литовский соловей, понимаешь, Марик, ее Голда обожала, понимаешь»), новостями, русскими газетами, журналами, карандашными рисунками. И кто знает, чем еще.

— Когда приедешь, уже, а, Марик? – спрашивал он меня.

— Скоро, мой дорогой, уже совсем скоро, — отвечал я Валере.

Марк Зайчик

ТЭГИ: