cursor

«От моего имени»

cursor Все новости, Мнения 0 Comments

На конференции партии «Наш дом Израиль» в Ашкелоне, где был представлен предвыборный список, перед собравшимися с очень эмоциональной речью выступил Илан Саги, потерявший сына в ходе операции «Несокрушимая скала».

19-летний сержант Эрез Саги, боец дивизии «Гивати», погиб на границе с Газой 28 июля 2014 года.

«Нас в Израиле называют «мишпахот шкулот» — «осиротевшие семьи», — сказал Илан Саги. – «Мы своего рода товарищи по несчастью, которые пытаются морально поддержать друг друга, понимая, что эта боль неисцелима. Мой сын погиб четыре с половиной года назад… Молодой красавец, не успевший пожить на этом свете… Эта рана никогда не заживет… С тех пор я ищу ответ на главный вопрос: как такое могло произойти? Операция «Несокрушимая скала» не устранила угрозу ракетных обстрелов южных районов Израиля. ХАМАС не разгромлен, а наше правительство ежемесячно переводит ему 15 миллионов долларов из Катара. Причем эти выплаты не были приостановлены даже после того, как террористы за одни сутки выпустили в направлении Израиля более 500 ракет и снарядов. Так во имя чего погиб мой сын?»

— По этой причине вы решили вступить в НДИ?

— Полтора года назад я познакомился с Авигдором Либерманом. Тогда мы, представители «осиротевших семей», столкнулись с проблемой захоронения наших детей. До этого министром обороны был Моше Яалон. Я пытался записаться к нему на прием, но ни он, ни его помощники с секретарями даже не удосужились мне ответить. Либерман повел себя принципиально иначе: в течение недели мне назначили встречу. Он принял меня очень тепло, мы обсудили проблему, и через месяц я понял, что Либерман – человек слова. Мы почувствовали, что дело сдвинулось с мертвой точки. После этого я стал внимательно следить за его деятельностью через СМИ.

— Пресса не очень благоволит Либерману…

— Он обещал расправиться с Ханией в течение 48 часов, и все кому ни лень ему это припоминали. Но я, как человек, который разбирается в политике и механизме работы закрытых министерских форумов, понимал, что в одиночку такое решение, как ликвидация главаря ХАМАСа, Либерман принять не мог: почти все члены кабинета министров по внешней политике и безопасности плясали под дудку Нетаниягу, а Либерман со своими принципами всегда оказывался в одиночестве. Если бы ему предоставили свободу действий, Хании бы давно уже не было в живых. Либерман держит слово. Поэтому, когда из Газы выпустили 500 ракет, а «кабинет безопасности» не дал армии разрешения нанести ответный удар по ХАМАСу, = Либерман встал и ушел. Принципы оказались для него важнее высокой должности. Мне было обидно видеть торжествующие реакции его недоброжелаталей в социальных сетях. Разные умники писали, что таким образом Либерман решил повысить свой рейтинг накануне выборов. Ложь и домыслы. Помните интервью, которое он дал сразу после отставки? В нем он сказал, что ушел, потому что не мог больше смотреть в глаза жителям юга и, в частности, семьям захваченных ХАМАСом Адара Гольдина и Орона Шауля, при том что правительство изо всех сил стремится поддержать режим террористов. Я не выдержал и написал в ему Фейсбуке от имени всех «осиротевших семей». «Я знаю, насколько Вы дорожите памятью павших воинов и судьбой нашей страны. Понимаю, что Вы ушли, потому что поняли, что пока Нетаниягу остается премьером, Вы не сможете действовать так, как считаете нужным.

— Либерман вам ответил?

— Да, он прочитал мой пост и поблагодарил меня за поддержку. Написал, что такие, как я, дают ему силы продолжать работу во имя укрепления нашей безопасности. Я всегда старался держаться в стороне от политики, но после этого эпизода позвонил в штаб НДИ и сказал, что хочу вступить в партию. Буквально через пару дней мне перезвонила гендиректор НДИ Инна Зильбергерц и пригласила в кнессет на встречу с Либерманом. Я был очень растроган. Уверен, что если бы не позиция Нетаниягу, он бы выполнил все, что обещал. Я сказал ему, что верю ему и сделаю для партии все, что в моих силах.

— И так вы стали волонтером?

— Совершенно верно. А накануне оглашения предвыборного списка Либерман лично позвонил мне и спросил, не хочу ли я выступить перед собравшимися. Я ответил, что для меня это большая честь и, разумеется, согласился. Написал речь и, поскольку оратор из меня никудышный, прочитал ее по бумажке. Каждое слово шло из души и израненного отцовского сердца. Я отдал стране самое дорогое – жизнь своего сына. Своим выступлениям я хотел показать, что НДИ поддерживают не только русскоязычные граждане Израиля. Это настоящая правая партия, пользующаяся поддержкой значительного числа трезвомыслящих людей, представляющих все слои населения. Очень многие израильтяне, особенно «осиротевшие семьи», разделяют позицию  Либермана и поддерживают его требование покончить с ХАМАСом и ввести смертную казнь для террористов. Все это он говорит и от моего имени.

ТЭГИ: