СМИ: Россия искажает международное право в Крыму

Флаг России фото

После аннексии Крыма в 2014 году РФ нарушила требования статьи 64 Конвенции о защите гражданского населения.

Кандидат юридических наук по международному праву Алексей Плотников, рассказывает об особенностях российского уголовного законодательства и законодательства об административных правонарушениях, которые содержат такое понятие, как «экстремизм».

Об этом он пишет в авторской статье на сайте Ассоциации реинтеграции Крыма.

Обвинения в экстремизме активно используются российскими «властями» полуострова, чтобы преследовать несогласных, в частности крымских татар и украинцев, которые выступают против оккупации, представителей религиозных общин, таких как Свидетели Иеговы и Хизбут-Тахрир и других лиц и групп, которых оккупанты считают нежелательными, пишет Алексей Плотников.

По его словам, существование в уголовном законодательстве России такого понятия, как «экстремизм», можно считать маркером авторитарной сущности российской власти.

Он добавляет, что в международном уголовном праве и уголовном праве демократических стран такое понятие отсутствует.

Общепризнанного определения понятия «экстремизм» нет. Понятие «экстремизм» начали использовать в политическом и философском дискурсе в начале ХХ века, говоря об определенных крайних взглядов. В современной западной философии можно встретить такое понятие как «моральный экстремизм» — наличие столь интенсивных убеждений, что альтернативные точки зрения отбрасываются как враждебные, и любые меры для достижения целей оправдываются. Экстремизм очень часто связывают с терроризмом, расизмом, ксенофобией, религиозной враждой, правым или левым политическим радикализмом. Но это понятие все-таки политическое, а не юридическое.

Впервые понятие «экстремизм» было упомянуто в Декларации о мерах по ликвидации международного терроризма, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1994 году. В преамбуле документа Ассамблея выразила озабоченность тем, что «во многих регионах мира все еще совершаются акты терроризма, в основе которых лежит нетерпимость или экстремизм». В резолюции ГА ООН «Права человека и терроризм» 2003 года упоминаются вызовы, которые возникают из-за религиозного или этнического экстремизма. При этом, этот термин используется крайне редко. Как правило, в своих документах ООН использует понятия «расизм», «ксенофобия», «терроризм», «нетерпимость», но не термин «экстремизм».

Понятие «экстремизм» также можно встретить и в некоторых документах ЮНЕСКО — организации ООН по вопросам образования, науки и культуры. Исполнительный совет ЮНЕСКО принял документ об образовании как инструменте предотвращения насильственного экстремизма. В документе содержится призыв к государствам поддерживать образование, включая образование в области прав человека, в борьбе с насильственным экстремизмом. Кроме этого, упоминается и о необходимости предотвращения экстремизма в Интернете.

В Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) «Об угрозе для демократии со стороны экстремистских партий и движений в Европе» 2003 года отмечается озабоченность возрождением экстремистских движений и партий в Европе, и угрозой, которую экстремизм может нести для демократии. В ПАСЕ подчеркивают, что экстремизм отрицает принципы парламентской демократии, основываясь на идеологии и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисемитизма и ультра-национализма. Кроме этого, экстремистские взгляды могут спровоцировать рост насилия.

В резолюции говорится о дилемме, перед которой оказывается демократия. Суть дилеммы — необходимость с одной стороны гарантировать свободу слова и представительство всех политических групп, а с другой – борьба за самосохранение против экстремистских групп, отрицающих демократические принципы и права человека. В документе подчеркивается, что государства должны противостоять экстремизму на основе демократических принципов и прав человека. Резолюция предусматривает применение административных мер (например, запрета политических партий и движений), а также призывает вести более широкую образовательную и разъяснительную работу, чтобы побудить политические движения к избеганию экстремизма в их идеологии. Также в резолюции затрагивается вопрос об уголовных наказаниях. В частности, речь идет о наказании за доказанные факты нанесения ущерба экстремистскими партиями и их членами, а также за призывы к насилию, расовой дискриминации и нетерпимости.

Плотников считает, что в рамках международного права следует обратить внимание на три важных аспекта.

  • Во-первых, все они являются нормами «мягкого права». Это резолюции, декларации, программные документы, которые не носят обязательного характера.
  • Во-вторых, экстремизм в них рассматривается как особая система взглядов, и борьба с ним ведется именно как со взглядами, с учетом необходимости сохранения свободы слова и мнений. В такой борьбе средства убеждения и образования важнее наказания. Наказание можно использовать лишь в крайних случаях за конкретный вред.
  • В-третьих, экстремизм рассматривается как идеология вражды, направленная против прав человека и отдельных лиц. Такая идеология принимает форму нетерпимости, дискриминации, призывов к насилию и тому подобное. Экстремизм может представлять угрозу для государства, если он отрицает демократические принципы, то есть, когда он затрагивает основы государственного и общественного строя.

Резким контрастом к данному демократическому подходу, принятому в международном праве, выглядят два документа жесткого международного права о борьбе с экстремизмом. Это Конвенция Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом 2003, и Конвенция ШОС по противодействию экстремизму 2017. ШОС была создана в 2001 году Казахстаном, Кыргызстаном, Китаем, Россией, Таджикистаном и Узбекистаном. То есть, с самого начала в ШОС входили недемократические государства Азии. Только в 2017 году к ШОС присоединились Индия и Пакистан (считаются сегодня демократическими государствами), но эти страны не подписали ни одной из двух конвенций.

По словам Плотникова, в документа ШОС следует обратить внимание на то, что определение «экстремизм» в Конвенции 2003 отличается от определений ООН и ПАСЕ. В частности, экстремизм — «какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них».

По его словам, создателей Конвенции больше заботила не борьба с ксенофобией, нетерпимостью, общественным раздором, а исключительно защита существующей власти от посягательств, которые эта власть может определить как незаконные и экстремистские.

В Конвенции 2017 года содержится расширенное определение «экстремизма» – это «идеология и практика, направленные на разрешение политических, социальных, расовых, национальных и религиозных конфликтов путем насильственных и иных антиконституционных действий».

Плотников отмечает, что именно здесь можно заметить указание на истоки экстремизма, но определение остается абсолютно государство-центристским, ведь экстремизм рассматривается не как нарушение прав человека, а как антиконституционный действие, то есть действие, направленное преимущественно против государства.

При этом определение 2017 чуть ближе к международным стандартам определения экстремизма. Изменения в уголовных законодательств государств-членов ШОС принимались именно на основании определения 2003 года, согласно которому экстремизм — действие, направленное на захват государственной власти.

Плотников также изучил законодательство Российской Федерации (РФ). В Федеральном Законе «О противодействии экстремистской деятельности» 2002 года содержится достаточно пространное определение экстремизма, включающее в себя и возбуждение расовой, национальной и религиозной ненависти и нарушения прав и свобод человека и гражданина по защищенным признакам, и использование нацистской символики. Первым пунктом в определении значится «насильственное изменение основ конституционного строя и (или) нарушение территориальной целостности РФ (в том числе отчуждение части территории РФ)».

Он отмечает, что последняя фраза об отчуждении части территории РФ была добавлена в 2020 году в очевидной связи с аннексией Крыма. Также под определение экстремизма по этому закону попадают такие действия как «воспрепятствование осуществлению гражданами своих избирательных прав и права на участие в референдуме», «публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением».

По его словам, под такое определение экстремизма можно подвести не только призывы к насильственным действиям, но и вообще любую критику государственной власти. Такое определение явно противоречит подходам ООН к экстремизму как идеологии, представляющей угрозу для демократии и прав человека, с которой нужно бороться методами убеждения. В России под экстремизмом понимается не идеология, а деяния, направленные не против демократии и прав человека, а против государственной власти, бороться с которыми следует не убеждением, а уголовной репрессией.

В 2002 году в Уголовный кодекс РФ включили составы экстремистских преступлений. Примечательно, что формулировка статьи 280 данного кодекса «насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации» и «насильственный захват власти» были заменены словосочетанием «экстремистская деятельность». При этом определение экстремизма, экстремистской сообщества, и экстремистской организации в Уголовном кодексе РФ отсутствуют, поэтому очевидно эти нормы отсылают к закону «О противодействии экстремистской деятельности».

Он добавляет, что очень широкое понятие экстремизма в российском уголовном законе, допускающее практически неограниченное толкование, не может не наводить на аналогии с печально известной статьей 58 сталинского уголовного кодекса. Термин «контрреволюционная деятельность» заменен на термин «экстремистская деятельность», а термин «враг трудящихся» на «экстремист». Однако, идеология создателей этих норм, направленная на обеспечение неограниченного государственного произвола относительно любого, кого власть может считать своим врагом, осталась неизменной.

Примечательно, что российские специалисты пытаются найти обоснование криминализации экстремизма в международном праве. Некоторые авторы умудрились отыскать нормы о борьбе с экстремизмом в Дополнительных протоколах к Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 года.

Ссылаясь на международные нормы, российские авторы используют стратегию, состоящую из двух шагов. Во-первых, они отождествляют понятие терроризма, ксенофобии, нетерпимости, антисемитизма, которые действительно широко используются в международном праве, с понятием экстремизма. Сделав это, российские авторы пользуются определением экстремизма из российского законодательства, а не из международного права. Это приводит к бесстыдной подмене понятий, и приравниванию международно-правовой борьбы за права человека и демократию к борьбе с противниками государственной власти РФ, выступающими против совершаемых ею международных преступлений.

Плотников отмечает, что нельзя отрицать важность международных рекомендаций по противодействию экстремизму как угрозе демократии и правам человека. Однако это не имеет ничего общего с уголовным преследованием оппозиционеров под предлогом «противодействия экстремизму».

В украинской парламентской истории уже была попытка криминализировать экстремизм. Речь идет о пресловутых «законах» от 16 января 2014 года. Тогда в Уголовном кодексе Украины появилась статья 110-1 «экстремистская деятельность». Она была отменена после победы Революции Достоинства в феврале 2014 года. К сожалению, в оккупированном Россией Крыму такая статья продолжает применяться вопреки международному праву, и с нарушением прав человека.

Алексей Плотников считает, что «единственный путь к прекращению произвола оккупантов и утверждению верховенства права и прав человека в Крыму — восстановление эффективного контроля Украины над полуостровом».

Напомним ранее Курсор писал о том, что власти Украины подозревают, что Россия собирается разместить на территории полуострова Крым ядерное оружие.

Читайте последние новости Израиля и мира на канале Курсора в Telegram.

Автор материала:
Таня Нати
ТЭГИ: