11-летняя Ева: «Я видела три войны и хочу рассказать о них правду»

11-летняя Ева фото

11-летняя жительница Ашдода по имени Ева не без оснований называет себя военным журналистом и снимает многочисленные репортажи. В частности, девочка прославилась съемками видео во время 11-дневного противостояния ЦАХАЛа и террористических палестинских группировок из сектора Газа.
В эксклюзивном интервью «Курсору» Ева рассказала о том, откуда у нее появилась тяга к военной журналистике.

В предыдущем материале мы писали о том, что Ева прославилась после съемок многочисленных видеосюжетов о последствиях 11-дневнего противостояния израильских военных с палестинскими террористическими группировками из сектора Газа.

«Еве интересны серьезные социальные вопросы», — отвечает мама девочки.

Девочка мечтала быть журналистом с ранних лет и всегда имела тягу к филологии. К примеру, когда ей было всего 4 года, она подошла к маме и попросила объяснить значение слова «дактилоскопия».

– А кто снимал это видеообращение?

– МАМА ЕВЫ: Нас попросили снять небольшую видеовизитку Евы, которая стала бы тизером документального фильма о детях и информационной войне, героиней которого будет Ева.
Ролик Ева срежиссировала сама — придумала подходящий фон, написала небольшой текст, выставила кадр и свет я только нажимала кнопку на телефоне. Несколько дублей. 

–Почему несколько? 

МАМА ЕВЫ: Ева очень большой перфекционист. Например —  если хочет выучить какой-то танец, запирается в комнате на несколько часов, чтобы никто не видел. Она не могла никак выговорить слово “репатриация”, ругалась, что сложное слово придумали… 

– Вы из Украины, из Полтавы. Как прошло детство Евы? 

– ЕВА: Ну… это уже моя третья война.

– МАМА ЕВЫ: Начало АТО на востоке Украины она застала, когда ей было пять лет. Друг семьи служил в батальоне “Кривбасс”, прошел Дебальцевский котёл. Вернулся тяжёлым, кричал по ночам. Это всё она видела. У Евы вообще журналистика — в крови с детства. Ей небезразлична война.

– Ева, а расскажи про своё детство. Что ты видела, почему ты говоришь, что в Израиле — это уже третья война твоя? 

– ЕВА: Ну… Мимо нас часто шли колонны с грустными мальчиками, солдатами. “Стреляли” сигареты. Часто останавливались на моей улице в Полтаве. Жалко их было очень. 

– И поэтому ты решила стать журналистом? 

– ЕВА: Я тогда была моложе. Сейчас стала постарше. Наверное. И мне хочется рассказывать людям правду. 

– Видели в чате тебе писали взрослые «Девочка, иди смотри видео как другие девочки танцуют в тиктоке, ты ж еще совсем ребёнок».

– ЕВА: — (сердито) Да, блин, много они понимают в тиктоках! Моё детство продлилось на один год когда я приехала в Израиль. Больше мне не нужно! Раздражают такие взрослые, сюсюкают, не понимают что мои ровесники, — это не они в 10 лет. Когда начинается война, мы обмениваемся с другими детьми не видео с танцульками, а информацией про обстрелы…

– Ты как-то пропала из телеграма, тиктока… 

– ЕВА: Да меня забанили везде, потому что я такое снимала. И ругалась на взрослых. Мне еще много писали угроз другие дети… Я написала вопросы, рассылала их другим детям… потом пошла снимать интервью с детьми о войне… Мне разбили мячиком телефон, и больше снимать не на что пока. 

– Ну, это особенность нашей работы. Кстати, о безопасности. Запомни, что всегда нужно о ней думать. Какой бы материал «горячий» и важный не был — нужно помнить о безопасности, и не лезть “не рожон”. Особенно если тебе 11 лет. Ты же это понимаешь?

ЕВА: Теперь понимаю. Я после общения с вами и обстрелы стала снимать только когда сирены заканчивались, больше не рисковала.

– Умничка. Так держать.

При этом юная журналистка признается, что большинство детей ужасно безответственные.

ЕВА: Другие дети, когда спрашиваешь их, дают ну просто очень разные ответы. Мне это интересно. Спрашиваешь у одного мальчика: «Тебе было страшно, тебя заставали обстрелы где-то на открытом месте?», — а он отвечает: «Нет, не страшно было, что стреляли, и домой мы никуда не шли — у нас своя движуха была». Когда все началось, я рассылала письма из службы тыла, чтобы другие дети читали и знали, что делать. Но многим просто всё равно. И взрослые за этим  не следят.

– А какие ты задавала вопросы детям, расскажи. 

–ЕВА: Ой, ну это давно было…

– Вспоминай… Ты же журналист. Ты всё должна помнить.

– ЕВА: Хорошо. Так, по порядку. Пять вопросов. «Было ли тебе страшно? Когда больше всего? А родителям?».

«Хочешь ли ты уехать из Израиля? Если да, то куда, в какую страну?».

«Знаешь ли ты что делать при обстреле? Знаешь где прятаться, что нельзя в окна смотреть? Знают ли твои родители?»

«Заставала ли тебя бомбежка, когда родителей не было дома? Что ты при этом делал..» — ну вообщем как-то так, такие вопросы. 

– Вообще-то это 4 вопроса…

– ЕВА: Нет, это 5 вопросов..  Это вопрос двухчастный,  из двух частей.

– Ну хорошо… (смеемся вместе). 

– Самое сложное в твоей работе?

– ЕВА: Выговаривать взрослые слова.  Я несколько дублей не могла записать видео! То кошка залезала на колени и царапалась, то слово не могла одно выговорить…

– Какое?

– ЕВА: Лепа… тьфу! Репатриация! Зачем, блин, такие слова придумали?! (сердится). Надо что-то попроще, “детское” какое-то слово нужно для этого термина. Понятное. (смеется) 

– Что тебе хотелось бы для работы, что нужнее всего? 

– ЕВА(загибает пальцы): Ну, во-первых, я сейчас без телефона… И это очень усложняет работу. А второе — камеры нет никакой… Как снимать? А писать я  не очень люблю.

– Если бы вдруг появилось всё, что нужно для твоей работы, в каком формате ты бы работала?

ЕВА: Я думаю, в формате видеоблогов, вопросов случайным людям… Мне бы такое что-то хотелось. Снимать на улице, снимать на камеру… Но у меня руки очень трясутся, я пока не умею нормально… 

– Научим. Обещаю! Спасибо за интервью, Ева!

ЕВА:  Шавуа тов!  

Беседовал Эзра Мор.

Автор материала:
Алекс Федоткин
ТЭГИ:
comments powered by HyperComments