Владимир Бейдер
Владимир Бейдер
Журналист

Каскад плагиата

Владимир Бейдер Мнения 1 Comment

Как и почему безнравственная «вторая древнейшая» оказалась нравственней большой политики

Если считать политику искусством собирать голоса (а многие, находящиеся внутри ее, так и считают), то хитрость в ней небольшая. Говори людям то, что они хотели бы от тебя услышать, веди себя так, как в их представлении должен поступать и выглядеть лидер, — и народ к тебе потянется.

С этой точки зрения лучшими школами для подготовки политиков должны считаться актерские, лучшими профессиональными навыками для этого занятия обладают те же актеры, телеведущие, просто журналисты и проститутки.

Последние – вне всякой отрицательной коннотации. Просто у них умение угождать клиенту – главное профессиональное требование. Для всех остальных перечисленных оно тоже важно, но в «первой древнейшей» – основа основ. Как и в политике. Кому ты нужен, если не в состоянии завоевать симпатии электората, какой ты, к черту, политический  лидер тогда? Жену свою веди за собой, если можешь. Или мужа, если ты женщина.

Хуже, чем мужа

На самом деле политика заключается вовсе не в том, чтобы нравиться народу и даже не в том, чтобы его за собой вести. А в том, чтобы знать, что ему нужно, — лучше и раньше его самого, искусстве предвидения и умении достигать поставленных целей. Мобилизация голосов, для которой и требуется завоевание симпатий электората, — лишь средство обретения полномочий. Но этот длительный, дорогостоящий, утомительный и азартный процесс требует таких усилий и привлекает столько внимания, что его принимают за результат.

Тут очевидное противоречие. Для управления страной и для достижения поста лидера  страны нужны совершенно разные качества и навыки. Но публика выбирает себе в вожди, как девушка партнера на вечер, —  даже не мужа. У обаятельного угодника, умеющего вовремя сказать то, что желают слышать ее уши, всегда больше шансов получить ее голоса. Можно долго рассуждать, почему избирательская масса легче готова вверить судьбу своей страны, а значит, и свою собственную, жизнь и будущее своих детей (а в нашей стране это именно так) харизматичному симпатяге, чем умному и рассудительному, обладающему богатым жизненным и политическим опытом,  стратегическим видением и свежими идеями. Но это так, и недавние сенсации выборов в ведущих  западных странах, обескуражившие политологов и посрамившие социологов, тому убедительное свидетельство.

Легче, чем свое

Претендентам на наши голоса хорошо известна эта тенденция. Они соревнуются в том, чтобы потакать вкусам своего электората, что и становится основным содержанием их политической деятельности, смыслом ее.

Это довольно несложная задача. Единственная трудность – точно угадать, что именно электорат хочет слышать в данный момент. Но и тут есть верный способ ее облегчить. Не можешь предугадать, придумать что-то новое – позаимствуй у других, пусть даже у своих политических конкурентов, — и подай, как свое.

Здесь политикам легче, чем даже упомянутым в перечислении представителям «второй древнейшей». Журналистика, уж поверьте мне, не самая нравственная профессия. Занятые в ней не слишком обременены моральными нормами. Но и там не принято выдавать чужое за свое.

В мои времена за плагиат принято было отчислять с факультетов журналистики. Уличенный в плагиате становился изгоем для коллег. Среди профессионалов это осталось и сейчас.

Лет 10-15 назад один вновь прибывший репатриант, мужчина солидный, с именем и богатым «портфолио», быстро стал весьма популярным публицистом и политическим обозревателем в русскоязычных СМИ Израиля. И удивительно плодовитым. Последнему нашлось неожиданное объяснение. Обнаружилось, что не все свои статьи он писал сам. Часть из них были просто чужими – мастер выдавал их за свои не только без уведомления настоящих авторов, но и без всяких ссылок на них. Этого было достаточно, чтобы ему пришлось покинуть профессию, да и страну.

Сегодня, в эпоху интернета, когда «копи-пейст» стал основным творческим методом, заимствования – распространенная практика, но и она в профессиональной среде обставлена рядом незыблемых условий – ссылки, например, обязательны. Не скажу, что все это все обязательно соблюдают, однако игнорировать по крайней мере неприлично. А в особых случаях можно угодить и под суд.

Веселей, чем на Привозе

В политике ничего подобного нет и в помине. Депутаты кнессета воруют друг у друга законотворческие идеи и сами законопроекты без всякого зазрения совести. Это обычная практика. Нравы одесского Привоза царят в храме законодательной власти — карман всегда надо держать на булавке с секретом, народные избранники привыкли не зевать, тащат прямо с прилавков, то есть с рабочих столов.

Эта практика так распространена в израильской политике, что даже оказавшись на пороге ее, человек усваивает навыки беззастенчивого плагиата раньше всех других.

Известная журналистка некогда русскоязычной, а теперь – ивритской прессы Софья Рон-Мориа никогда бы не позволила себе в своей профессиональной деятельности присваивать чужие статьи и мысли. Однако в канун прошлых выборов она баллотировалась на «русское» место в предвыборном списке партии «Еврейский дом». Свою агитационную кампанию по вхождению в большую политику Софья начала мощно и ярко, во всех СМИ на обоих языках и с множеством постеров – под броским лозунгом «Мила – зо мила!» — «Слово – это слово!

Конечно, эффектно. Но нет израильтянина, который бы не знал, что это вот уже больше десяти лет основной лозунг, бренд, флагманский слоган партии НДИ, именно ее ассоциируют с ним, он все эти годы на всей партийной символике. Ну и что  — было ваше, стало наше. И никакой неловкости, смущения, попыток объяснения, стыда. Новая профессия – новые правила игры.

Софья Рон-Мориа так и не стала депутатом. «Еврейский дом» обошелся без представителя репатриантов. Нафтали Беннет счел, что для завоевания симпатий «русских» ему достаточно будет приготовить и съесть «оливье» в новогоднем ролике с субтитрами. Но осадок остался.

Круче, чем деменция

Если склонность к плагиату так быстро заражает претендентов в народные избранники, то что говорить об опытных, заслуженных политиках, лидерах партий.

После жуткого теракта в Халамише сразу несколько министров и депутатов от «Ликуда» и «Еврейского дома» устроили соревнование, кто из них является большим сторонником смертной казни для террористов.

По справедливости, это похвальное стремление должно подаваться в комплекте с признанием в деменции. Введение смертной казни для террористов было одним из основных пунктов в предвыборной программе НДИ. И тогда он вызвал массу насмешек и обвинения Либермана в злостном популизме.

В начале каденции нынешнего кнессета НДИ, находившаяся тогда в оппозиции, вынесла законопроект о смертной казни на утверждение кнессета. Все депутаты от «Ликуда» и «Еврейского дома», включая таких непримиримо правых, как Бецалель Смотрич и Ури Ариэль, проголосовали против. И та же Нава Бокер из «Ликуда», которая сегодня обещает подать законопроект… о смертной казни для террористов.

Когда после теракта на Храмовой горе Биньямин Нетаниягу заявил о намерении передать под юрисдикцию палестинской автономии Умм-эль-Фахм вместе со всем «арабским треугольником» в обмен на израильский суверенитет над Гуш-Эционом, Маале-Адумим и Ариэлем, даже недружественные НДИ политические обозреватели были вынуждены признать, что речь идет о чистом плагиате: премьер использует идеи Либермана, чтобы усилить свои позиции в правом лагере.

А лидер «Еш атид» Яир Лапид объяснил в интервью одному из русскоязычных сайтов, в какие непомерные суммы обойдется израильскому налогоплательщику переселение жителей Умм-эль-Фахма на территории. Очень убедительно. Чем убедил, что блистательный (без иронии!) журналист и телеведущий – ныне один из первых претендентов на премьерское кресло на будущих выборах – вообще не понимает, о чем он с такой убежденностью говорит. Так как план обмена территориями и населением не предусматривает никакого переселения народов: все остаются на своих местах, в своих домах, меняется только административно-государственная принадлежность.

Лучше, чем догонять

Вряд ли это случайность, что именно идеи Либермана становятся объектом насмешек, непонимания вначале, а затем – плагиата, присвоения политическими соперниками. Бедных не грабят, у кого нечего брать, ничего и не берут.

Выдвинутая Либерманом несколько лет назад, когда он еще возглавлял МИД, идея межрегионального урегулирования как альтернативы бесперспективным попыткам достичь соглашения с палестинцами, сегодня излагается израильскими политиками как аксиома — без всякой ссылки на авторство, а то и с приписыванием авторства себе. Еще хуже, когда и воровать оказывается поздно.

В 2001 году Либерман вызвал бурю возмущения и волну насмешек, заявив, что следует безотлагательно разбомбить ядерные объекты в Иране. Кто только не потешался над этим высказыванием! «Либерман – Асуан – Тегеран», — рифмовали пародисты, юмористы и полемисты, насмехаясь над агрессивным дилетантом, которому не дают покоя лавры Менахема Бегина — разрушителя иракского реактора.

Не прошло и десяти лет, как стало ясно, что надежнее всего воспрепятствовать получению Ираном ядерного орудия можно только силовым путем. При обсуждении военной опции специалисты сходились на том, что время для нее во многом упущено: наносить удар по ядерным объектам Ирана следовало, когда они находились на поверхности земли и были доступны израильским ВВС. Именно в 2001 году иранцы начали упрятывать лаборатории, заводы и обогатительные фабрики своего ядерного проекта в глубину скал.

То есть Либерман призывал как раз вовремя. Услышали его,  а вернее – пришли к выводам, которые он сделал тогда, с опозданием на годы, когда время уже ушло.

Это – к вопросу о том, чем талант привлечения голосов отличается от способности управления страной и видения исторической перспективы. Как ни старается израильский политический истеблишмент игнорировать идеи лидера НДИ и отмежевываться от него самого, раз за разом он ступает ему в след — лишь опаздывая, искажая и перехватывая на излете.

Нам всем было бы лучше, если бы политики перестали вечно догонять Либермана, а начали просто прислушиваться к тому, что он говорит, и вовремя воспринимать. Это особенно важно сейчас, когда предстоят нелегкие судьбоносные решения из-за ситуации в Сирии, и он, в силу нынешней должности, будет причастен к их принятию.

ТЭГИ: