Почему израильское ТВ выключило Нетаниягу в прайм-тайм

Пока премьер-министр Беньямин Нетаниягу продолжает бойкотировать 11-й, 12-й и 13-й каналы, регулярно нападая на них, выставляя врагами общества и продвигая законы для ослабления прессы, наступил момент, в который мало кто верил.

Об этом для Маарив пишет обозреватель Мики Левин.

Наконец-то коммерческие каналы, 12-й и 13-й, очнулись и перестали вести себя так, будто обязаны служить личной платформой вещания по первому свистку. Наконец-то они проявили твердость и перестали быть боксерской грушей для премьер-министра. Они наглядно показали, что у медиа есть границы, и даже глава правительства не имеет естественного права захватывать прайм-тайм, когда ему вздумается, а уж тем более использовать этот эфир для нападок на саму прессу. Можно сказать, они проснулись. Жаль только, что это произошло слишком поздно, прямо перед предвыборной кампанией, и еще хуже, что они не сделали этого годы назад, когда покорно транслировали его выступления в прямом эфире по первому требованию.

Повод для созыва пресс-конференции и то, как она была объявлена, вызывают вопросы. Официально встреча планировалась ради обсуждения соглашения с Ливаном, но общественность знала все детали еще за день до этого. Не происходило никакой новой драмы в сфере безопасности, не было события, требующего от новостных редакций бросить все в последнюю минуту. Это была исключительно медийная возможность для новой кампании Нетаниягу, чьи рейтинги стремительно падают в опросах. Премьер рассчитывал, что вся страна во главе со СМИ снова замрет в ожидании.

Большие перемены часто заметны в мелочах. Не в драматических заявлениях или новых законах, а в смелом решении редакции. Нетаниягу известил прессу всего за несколько минут до начала — кто-то говорит о 45 минутах, кто-то о 15 или даже 14 минутах. Расчет был очевиден: все каналы прервут вещание, пожертвуют прайм-таймом и запустят прямую трансляцию, как бывало много раз. Но в этот раз правила изменились. 12-й и 13-й каналы решили проигнорировать этот формат и не вышли в прямой эфир. Кан 11 ограничился трансляцией вступительного заявления и вернулся в студию до начала вопросов. Только 14-й канал и i24News, считающиеся сторонниками правительства, показали событие полностью. Внешне это выглядит как техническое решение редакторов. На практике это принципиальное заявление: не любой каприз политика, даже если он премьер-министр, обязывает медиа замереть.

Годами Нетаниягу приучал всех, что любое объявление о срочном заявлении автоматически становится национальным событием. Неважно, идет ли война, назрел кризис безопасности или готовится важное сообщение — как только канцелярия премьера делает анонс, экраны окрашиваются логотипом специального эфира. Но трудно отрицать, что значительная часть этих заявлений направлена не на информирование граждан, а на управление повесткой, продвижение политических месседжей и атаки на оппонентов, включая эти самые телеканалы. И в этом кроется ирония.

Нетаниягу не скрывает отношения к 11-му, 12-му и 13-му каналам. Он обвиняет их в предвзятости, называет врагами народа, бойкотирует, пока его правительство продвигает регуляторные меры для ослабления коммерческих и общественных СМИ. И при этом, когда ему удобно, он ждет от этих каналов предоставления самого ценного ресурса — эфирного времени. Такое ожидание трудно оправдать. Пресса не является правительственной пресс-службой. Ее роль — проявлять журналистское суждение. Если есть жизненно важная информация для общества, прерывать эфир необходимо. Но если это очередной политический маневр, долг редакторов — самостоятельно решать, что войдет в выпуск после проверки и фильтрации.

Сам формат созыва тоже вызывает сомнения. Когда прессу зовут за считанные минуты до начала, репортеры физически не успевают приехать. Итог оказался абсурдным: в зале присутствовали только журналисты 14-го канала и i24News, остальные участвовали через Zoom. Сложно назвать это открытой пресс-конференцией. Очевидно, что мероприятие стало срежиссированным шоу под полным контролем канцелярии, где первые вопросы всегда отдаются лояльным премьеру медиа.

Помимо темы вещания, выступление стало попыткой запустить новую предвыборную кампанию. Соглашение с Ливаном ушло на второй план после неожиданного поворота в сюжете. После долгих лет, когда Нетаниягу продвигал идею «полностью правого правительства», строил политику на бойкотах, делегитимизации и углублении раскола, он вдруг заговорил о «широком национальном правительстве», «отказе от бойкотов» и «национальном примирении». Я открыла глаза и прочистила уши: неужели я правильно расслышала?

Нетаниягу меняет курс. После того как общество оказалось расколотым и разделенным — а ведь именно этот флаг он гордо нес, — теперь он внезапно хочет широкого правительства без бойкотов. Теперь, когда опросы прочат победу правительству перемен, он переключает передачу. Ирония судьбы: именно в момент, когда Нетаниягу призывает к единству, коммерческие каналы выбирают бойкот против него. Новостные службы не знали содержания его речи заранее, и если бы знали, возможно, дали бы ему платформу. Но плохая карма между ними уже вышла из-под контроля.

Реальность Нетаниягу после падения рейтингов меняется, позиции тоже могут сдвигаться. Но общество помнит историю, а она показывает, что премьер умеет красиво говорить и выдавать ложь одну за другой, но реальность бьет по лицу снова и снова. Кто поверит премьеру, призывающему к примирению, когда коалиция продолжает продвигать спорные законы — о разделении обязанностей юридического советника правительства, базовый закон об изучении Торы, закон об ослаблении СМИ? Политический капитал годами строился на вражде. Трудно говорить о единстве после кампаний, где оппоненты, государственные институты, судебная система и пресса клеймились как враги. Вопрос не в том, что было сказано, а в том, почему именно сейчас.

Политический ответ ясен: плохие опросы, усталость общества и понимание, что разочарованные правые избиратели — ключ к будущей победе. Бренд «полностью правых» больше не привлекает, так родился новый лозунг: «широкое правительство», «соглашения», «никаких бойкотов». Является ли этот поворот идеологическим? Не смешите меня. Это предвыборная стратегия? Безусловно. Вернется ли Нетаниягу к бойкотам и разделению после выборов? Еще очевиднее. Даже на самой пресс-конференции прозвучали необоснованные утверждения, например, о том, что полиция и ЦАХАЛ задерживают студентов ешив прямо из учебных заведений. Эти заявления не имеют фактологической базы. Ответственность СМИ как раз и заключается в том, чтобы не транслировать все без разбора, а проверять, верифицировать и представлять полную картину.

Пресса не должна давать властям безлимитную платформу. Она обязана изучать, критиковать, проверять и иногда говорить «нет». И тот, кто назовет этот шаг атакой на демократию, глубоко заблуждается. Это и есть демократия. Решение каналов не отдавать прайм-тайм под созванное в последний момент выступление не является бойкотом или цензурой. Нетаниягу никто не мешал говорить. Заявление транслировалось на других платформах, освещалось в новостях и позже вышло в эфир коммерческих каналов после анализа важных месседжей. Разница в том, что в этот раз премьер не получил все, что хотел, бесплатно. Возможно, этот сдвиг временный, но если это начало нового подхода, при котором премьер-министр также подчиняется редакционному анализу, а не только своей политической силе, то этот выбор коммерческих каналов является здоровым развитием.

В конечном счете отношения между властью и медиа не должны быть зависимыми. Правительство, ведущее тотальную войну против части СМИ и одновременно требующее, чтобы они служили его рупором, выдвигает неразумное требование. Уважение к демократическим институтам — это улица с двусторонним движением. Тот, кто требует свободы для себя, но пытается ослабить прессу при критике, не может рассчитывать на автоматическое повиновение. В этот раз нашлись те, кто сказал: «Хватит». Возможно, поздно, но лучше поздно, чем никогда.

Ранее Курсор писал, что Нетаниягу боится потерь больше, чем жаждет победы — мнение.