Не только уран: в чем главная угроза Ирана

Когда международные переговоры вновь концентрируются на процентах обогащения урана, количестве центрифуг и механизмах инспекций, существует риск упустить более глубокий стратегический фактор. По мнению доктора Ави Перри, обсуждение ядерной программы в узком техническом измерении может создавать иллюзию контроля, в то время как ключевая угроза формируется в другой плоскости.

Об этом пишет 7-й канал.

Он обращает внимание на то, что ядерное устройство без надежной системы доставки остается неполным инструментом. В отличие от этого, ракетные силы представляют собой уже действующий фактор давления — независимо от того, оснащены ли они ядерной боеголовкой. Иначе говоря, сама возможность доставки превращает технологический потенциал в реальный военный инструмент.

Автор подчеркивает, что если дипломатия действительно стремится снизить стратегические риски, необходимо четко определить, какой именно параметр минимизируется. Если задача формулируется как увеличение времени до так называемого «ядерного прорыва», то в центре внимания оказываются центрифуги и уровни обогащения. Однако если целью является сокращение угрозы эскалации и долгосрочной нестабильности, то на первый план выходят системы доставки.

Иранская программа баллистических ракет, как отмечается, не является гипотетической. Она развивается и уже оказывает региональное влияние. В зоне потенциальной досягаемости находятся Израиль, американские силы на Ближнем Востоке, государства Персидского залива и объекты глобальной энергетической инфраструктуры. При этом последствия возможных ударов не ограничатся регионом: перебои в поставках нефти или блокирование стратегических морских путей способны вызвать шок на мировых рынках.

В качестве примера приводятся атаки на объекты Saudi Aramco в 2019 году. Тогда относительно недорогие средства поражения вызвали кратковременный, но ощутимый сбой в мировой нефтедобыче. Ядерное оружие не применялось, однако эффект оказался международным. Это, по сути, подтверждает тезис о том, что одних только ракетных возможностей достаточно для серьезных геополитических последствий.

Отдельное внимание уделяется ограничениям систем противоракетной обороны. Несмотря на технологическую продвинутость, они действуют в рамках вероятностной модели. Массовые скоординированные залпы способны перегрузить системы перехвата, и тогда фактор количества начинает играть стратегическую роль. Даже эффективная оборона не гарантирует абсолютной защиты.

Еще одна проблема заключается в двойном назначении баллистических ракет. Одна и та же система сегодня может нести обычную боевую часть, а завтра — ядерную. В этом контексте ограничение обогащения урана без параллельного ограничения ракетного потенциала, по мнению автора, оставляет нетронутой инфраструктуру, которая придает ядерному потенциалу военное значение. Как сказано в тексте, «Сдерживание основано не только на обладании, но и на достоверной доставке».

Анализируя теорию сдерживания, автор напоминает, что после 1945 года ядерное оружие стало прежде всего инструментом предотвращения войны, а не ее ведения. Классическая модель предполагает рациональность руководства и приоритет выживания государства. Однако в случае Ирана, как утверждается, идеологический компонент может усложнять прогнозирование поведения. Когда стратегические цели переплетаются с религиозной и цивилизационной риторикой, традиционные расчеты издержек и выгод становятся менее предсказуемыми. Это не означает неизбежности применения ядерного оружия, но увеличивает степень неопределенности.

Кроме того, в статье отмечается возможная структурная слабость текущей дипломатической линии. Если переговорщики соглашаются на ограниченное обогащение вместо полного запрета, возникает так называемая «серая зона». Полный запрет создает бинарную ситуацию: любое обогащение является нарушением. Частично разрешенная деятельность, напротив, усложняет мониторинг и оставляет пространство для маневра в пределах допустимых норм.

Таким образом, автор делает вывод, что переговоры, сосредоточенные исключительно на процентах обогащения, могут оптимизировать не тот параметр. Если задача сводится к созданию дипломатического имиджа и формального соглашения, такой подход способен дать краткосрочный результат. Но если цель — снижение долгосрочных стратегических рисков и предотвращение глобального кризиса, то именно ракетный потенциал должен стать центральным элементом обсуждения.

В финале подчеркивается, что дипломатия, игнорирующая вектор атаки, рискует неверно оценить саму природу угрозы. А соглашение, сфокусированное не на ключевом факторе, может лишь отсрочить следующий виток противостояния, не устраняя его структурных причин.

Ранее "Курсор" писал, что Хакаби разослал срочное письмо сотрудникам посольства в Израиле.

Майк Хакаби выступил с призывом к сотрудникам американского посольства в Израиле, заявив, что тем, кто планирует отъезд, следует сделать это уже сегодня.