Прием 1996 года снова появился в кампании Нетаниягу — психолог

Есть что-то неэффективное в том, как левые сейчас ведут борьбу против Биньямина Нетаниягу. Каждую неделю появляется новая причина, по которой Нетаниягу должен уйти: Катар, Сара, предупреждения о войне, которые якобы были или не были получены. Каждое событие пополняет толстое досье свидетельств, призванных показать, насколько Нетаниягу коррумпирован, оторван от реальности или не заслуживает дальнейшего пребывания на посту.

Об этом для Maariv пишет доктор Лираз Маргалит, исследователь поведения в цифровую эпоху из Университета Райхмана в Герцлии.

Маргалит отмечает, что большинство людей, которых убеждают эти аргументы, и без того уже убеждены. В январе 61% израильтян считали дело Катара серьезным делом, согласно исследованию Института политики еврейского народа. А теперь, за четыре недели до выборов, политические блоки по-прежнему идут практически вровень. По мнению автора, именно разрыв между этими двумя фактами и является главным вопросом.

В психологии, пишет Маргалит, здесь действуют два механизма. Первый — «эхо-камера»: скандалы в основном обсуждаются среди тех, кто уже придерживается определенной позиции, в их группах и каналах. Второй — мотивированное мышление: даже когда информация выходит за пределы этих групп, она воспринимается через уже существующую политическую идентичность. Противник Нетаниягу видит в новой информации еще одно доказательство коррупции, а его сторонник — еще одно доказательство преследования.

Колеблющийся избиратель, которому не нужно защищать собственную политическую идентичность, делает более простой вывод: все коррумпированы, а вопрос только в том, кто сможет его защитить. Поэтому, утверждает Маргалит, лагерь против Нетаниягу обращается прежде всего к аудитории, которая и так не собирается за него голосовать.

Автор напоминает, что сам Нетаниягу использовал подобный подход еще в 1996 году. Тогда Шимон Перес лидировал в опросах, а Нетаниягу привлек американского политического консультанта Артура Финкельштейна. Стратегия была простой: определить небольшую группу избирателей, которых еще можно переубедить, первым задать образ соперника и многократно повторять один и тот же посыл, пока он не станет привычным. Главным лозунгом кампании стал «Перес разделит Иерусалим». В исторических материалах о кампании 1996 года этот лозунг действительно фигурирует как один из центральных элементов стратегии «Ликуда».

В 2015 году, продолжает Маргалит, «Ликуд» отставал в опросах, и многие уже считали поражение Нетаниягу практически неизбежным. В день выборов он опубликовал видео с утверждением, что арабские избиратели массово направляются к избирательным участкам, после чего «Ликуд» получил больше мест.

В исследованиях этот механизм называют «эффектом иллюзорной правды». Фраза, которую человек слышит снова и снова, становится знакомой, а мозг склонен воспринимать знакомое как правдивое. По словам Маргалит, такой метод не требует, чтобы человек поверил утверждению с первого раза. Важно, чтобы он услышал его в десятый раз.

Финкельштейн использовал похожий прием и в США со словом «либерал». Он неоднократно связывал его с политическими противниками, пока политическая характеристика не стала восприниматься как оскорбление, а сами кандидаты не начали дистанцироваться от этого определения.

«И здесь легко упустить важную деталь, — пишет Маргалит. — Даже я только что написала “левые”. Блок, который противостоит Нетаниягу, возглавляет бывший начальник Генштаба, которого очень трудно отождествить с левыми. То, что и сторонники, и противники называют весь этот блок “левыми”, уже само по себе является результатом формирования общественного восприятия».

На этой неделе, продолжает автор, эта стратегия получила законченную формулировку. Нетаниягу написал: «Гади Айзенкот сформирует левое правительство с Авигдором Либерманом, Яиром Голаном, Нафтали Беннетом и арабскими партиями. Только крупный “Ликуд” остановит их».

В те же дни Голан заявил в интервью, что считает возможным найти способы включить арабскую общественность в правительство. Позднейшее уточнение о том, что он говорил только от имени своей партии, уже ничего не изменило, пишет Маргалит. Само заявление Голана не добавило новой информации. Оно лишь подтвердило уже существовавший политический ярлык. Цепочка, которую Нетаниягу выстраивал месяцами, — Айзенкот, Голан, арабские партии — получила еще одно звено.

Маргалит считает, что Нетаниягу учитывает два главных страха колеблющихся избирателей. Первый заключается в том, что они не знают, как Айзенкот будет действовать в качестве премьер-министра. Второй связан с возможным участием арабских партий в правительстве. По данным трех израильских телеканалов, блок Айзенкота не получает большинства без арабских партий.

Автор подчеркивает, что формирование общественного восприятия не происходит за один раз. Оно складывается из множества небольших и последовательных действий.

Направить эмоции

Израильское общество в 2026 году накопило огромное количество злости — из-за 7 октября, провала, заложников, правительства, службы резервистов и ультраортодоксальной общественности. Маргалит пишет, что гнев может быть особенно эффективным политическим ресурсом, если его удается направить в нужную сторону.

Человек, который не испытывает особого энтузиазма по поводу кандидата, может просто остаться дома. Но человек, который чувствует, что обязан не допустить прихода другой стороны к власти, придет на избирательный участок.

При этом, отмечает автор, гнев и страх воздействуют на мозг по-разному. Исследования эмоций и принятия решений показывают, что гнев усиливает ощущение уверенности и готовность идти на риск, тогда как страх повышает чувство неопределенности и заставляет искать знакомое. Разозленный колеблющийся избиратель может решиться на риск. Испуганный колеблющийся избиратель скорее выберет то, что ему уже знакомо.

«Нетаниягу нужно, чтобы люди боялись неизвестного», — пишет Маргалит.

В исследовании, которое автор провела с помощью виртуальной интервьюерки, разговаривавшей с избирателями, она выявила два главных страха, которые сейчас беспокоят израильское общество: безопасность и равенство военной нагрузки.

Избиратель может очень сильно опасаться правительства, которое будет зависеть от арабских партий, и одновременно считать, что после сотен дней службы в резерве он больше не готов мириться с тем, что ультраортодоксальная общественность не несет такой же нагрузки. Первый страх касается его безопасности, второй — его ощущения справедливости.

По мнению Маргалит, страх за безопасность работает в пользу Нетаниягу. Страх неравного распределения нагрузки работает против него, поскольку его коалиция зависит от ультраортодоксальных партий.

Айзенкот, пишет автор, распознал эту проблему. Условием, которое он поставил перед потенциальными партнерами, стала готовность к военной или гражданской службе. Партия резервистов, которая в некоторых опросах преодолевает электоральный барьер, показывает, что чувство несправедливости уже ищет политического адресата.

Маргалит заключает, что выборы будут зависеть от того, какой из двух страхов окажется сильнее в тот момент, когда колеблющийся избиратель окажется перед избирательной урной.

По ее оценке, Нетаниягу помогает колеблющимся избирателям сформировать четкую позицию: он представляет арабские партии как главную угрозу безопасности. В то же время противники Нетаниягу продолжают говорить о том, насколько он коррумпирован. Автор считает, что такой подход работает внутри уже сформировавшегося политического лагеря.

«Гнев двигает лагерь. Угроза двигает колеблющихся. Левые по-прежнему работают с первым», — заключает Маргалит.

Ранее Курсор писал, что Нетаниягу заранее предупредил: сценарий, способный изменить выборы.