Что на самом деле скрывалось за речью Нетаниягу в ООН – оценка

Выступление Биньямина Нетаниягу на Генеральной ассамблее ООН было тщательно выстроено: премьер-министр говорил уверенно, использовал привычные для него риторические приемы и неоднократно обращался к визуальным символам и предметам, чтобы усилить свои аргументы.

Однако, по мнению доктора Лираз Маргалит, исследовательницы поведения в цифровую эпоху, эксперта в области теории игр и колумнистки газеты «Маарив», наибольший интерес представляло не только содержание речи, но и то, что происходило между строк.

Маргалит обращает внимание на две детали, которые, по ее оценке, могли показать внутреннее напряжение Нетаниягу накануне выборов: необычно частое употребление слов, обозначающих принадлежность, прежде всего «мой» и «наш», и заметное усиление саркастической манеры.

«Моя страна», «мой народ»

Одной из наиболее заметных особенностей выступления стало неоднократное использование Нетаниягу формулировок, подчеркивающих личную и коллективную принадлежность. Он говорил о «моей стране», «моем народе», а в разговоре об Иерусалиме использовал выражение «наша страна, наш город, наша вечная столица».

В завершение речи Нетаниягу вновь подчеркнул историческую связь еврейского народа с Израилем, заявив: «История моего народа, еврейского народа, начинается более 3000 лет назад».

По словам Маргалит, если сопоставить это выступление с предыдущими речами Нетаниягу в ООН, становится заметно, насколько часто в этот раз звучали формулировки, связанные с собственностью и принадлежностью: «моя страна», «мой народ», «наша земля», «наш город», «наша столица».

Само по себе такое употребление слов не является необычным для израильского премьер-министра. Однако психологически оно может приобретать дополнительное значение в ситуации, когда человек ощущает угрозу тому, что считает частью своей идентичности.

Маргалит объясняет это через концепцию психологической собственности. Согласно этой концепции, чем больше человек вкладывает в определенное дело времени, сил, контроля и собственной идентичности, тем сильнее оно начинает восприниматься не просто как объект владения, а как часть самого человека.

Именно поэтому ощущение угрозы может усиливать стремление подчеркнуть право на принадлежность. Человек начинает чаще обозначать: это мое, это наше, это принадлежит нам.

Для политика, который десятилетиями находится в центре государственной власти, граница между профессиональной ролью и личной идентичностью может становиться особенно тонкой. Поэтому, считает Маргалит, повторение подобных формулировок в преддверии выборов заслуживает внимания.

От надежды к сарказму

Второй особенностью речи Маргалит называет изменение эмоционального тона.

Нетаниягу давно известен использованием юмора, иронии и сарказма. Однако его привычная политическая риторика обычно строится вокруг других тем: угрозы, исторической памяти, борьбы, победы, мира, безопасности и надежды на будущее.

В прежних выступлениях премьер-министр часто выстраивал повествование по определенной схеме: Израиль сталкивается с угрозой, преодолевает ее и в конечном итоге выходит к более безопасному и процветающему будущему.

В этот раз, по наблюдению Маргалит, саркастических выпадов было заметно больше.

Так, говоря о Зохране Мамдани и людях, которых он называл своими друзьями, Нетаниягу сделал паузу и произнес: «Некоторые друзья — это еще и друзья…».

Другой пример появился во время демонстрации устройства Starlink. Обращаясь к иранской делегации, Нетаниягу заявил, что оставит устройство ей, чтобы представители Ирана могли свободно рассказывать свою версию событий в социальных сетях.

В адрес президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана прозвучало еще одно язвительное замечание. После упоминания заключенных журналистов и представителей оппозиции Нетаниягу заявил, что Эрдоган, вероятно, установил мировой рекорд по числу таких заключений, добавив: «Это жесткая конкуренция, но я думаю, он номер один».

Почему это важно

Маргалит считает, что сарказм в данном случае стоит рассматривать не только как инструмент юмора. По ее интерпретации, он может выполнять другую психологическую функцию.

Когда политик пытается убедить аудиторию, он объясняет свою позицию, предлагает картину будущего и старается показать, что определенный результат достижим. Надежда предполагает наличие цели и убежденность в том, что люди способны повлиять на дальнейшее развитие событий.

Сарказм работает иначе. Он создает дистанцию между говорящим и объектом критики и демонстрирует, что убеждение уже не является главной задачей.

Именно поэтому переход от риторики надежды к более выраженному сарказму Маргалит считает примечательным. По ее оценке, это может свидетельствовать о восприятии аудитории как менее восприимчивой к попыткам убеждения.

При этом речь идет именно об интерпретации поведения, а не о доказанном намерении Нетаниягу. По отдельным словам, интонациям или риторическим приемам невозможно однозначно установить его внутреннее состояние или мотивы.

Тем не менее сочетание двух элементов — настойчивого подчеркивания принадлежности через слова «мой» и «наш» и более частого обращения к сарказму — создает, по мнению Маргалит, интересный контраст с привычной риторикой Нетаниягу.

Премьер-министр по-прежнему говорил о безопасности, истории, борьбе и будущем Израиля. Но за тщательно контролируемой внешней формой, считает исследовательница поведения, могли проявиться дополнительные сигналы, которые позволяют иначе взглянуть на его выступление накануне выборов.

Ранее "Курсор" писал, что Турция ответила на обвинения Нетаниягу в адрес Эрдогана в ООН.

Турция отвергла обвинения Нетаниягу в адрес Реджепа Тайипа Эрдогана, назвав их безосновательными и несовместимыми с принципами ООН.