Нетаниягу заранее предупредил: сценарий, способный изменить выборы

Биньямин Нетаниягу оказался в ситуации, когда предупреждение премьер-министра о возможной атаке одновременно звучит как часть предвыборной кампании. На фоне этого его недавняя поездка в Абу-Даби и разговор с руководством ОАЭ приобретают особое значение.

Об этом для Maariv пишет Анна Барски.

В воскресенье Нетаниягу находился в Абу-Даби с необъявленным заранее визитом. Через два дня он выступил на авиабазе Тель-Ноф, где за его спиной находились самолеты ВВС, и заявил: «Есть признаки того, что перед выборами наши враги попытаются атаковать нас». В Абу-Даби разговор об Иране проходил вдали от публики. В Тель-Нофе Нетаниягу уже говорил об этой угрозе перед камерами, хотя не называл Иран напрямую. Автор отмечает, что в последний месяц перед выборами премьер-министр, предупреждающий об угрозе, и лидер «Ликуда», ведущий кампанию, фактически являются одним человеком.

Как указывает автор, спор в Израиле начался сразу. Одни увидели в словах Нетаниягу премьер-министра, который занимается реальной угрозой безопасности, другие — кандидата, включившего Иран в свою предвыборную кампанию. При этом, пишет автор, эти две стороны ситуации не обязательно исключают друг друга. Сейчас нет конкретного предупреждения о готовящейся атаке, однако сама угроза безопасности остается реальной. Это не меняется и из-за того, что Нетаниягу решил публично говорить о ней за месяц до выборов.

По словам автора, состав делегации, отправившейся вместе с Нетаниягу в Абу-Даби, также не выглядел как обычный дипломатический визит. В поездке участвовали глава «Моссада», руководитель Совета национальной безопасности и военный секретарь премьер-министра. По информации источников, знакомых с деталями встречи, Нетаниягу представил президенту ОАЭ Мухаммаду бин Заиду новую разведывательную информацию о возобновлении продвижения иранской ядерной программы, включая деятельность на подземном объекте Pickaxe Mountain. Публичных данных о том, что там ведется обогащение урана, нет, однако Израиль обеспокоен этой активностью и следит за ней.

ОАЭ, пишет автор, являются естественным адресатом для такого разговора. Страна находится близко к Ирану, знакома с ракетной и хуситской угрозами, поддерживает связи с Вашингтоном и Иерусалимом и сама может понести серьезные последствия в случае обострения в Персидском заливе. По словам источников, именно Иран был в центре переговоров. Для эмиратской стороны важно знать не только то, что известно Израилю, но и то, что Израиль намерен делать. Новая операция против Ирана может сразу отразиться на ситуации в Персидском заливе, морских путях, Йемене и связанных с Ираном группировках.

Через два дня в Тель-Нофе Нетаниягу использовал формулировку «есть признаки». Он не говорил о конкретном предупреждении. В израильской системе безопасности также не описывают ситуацию таким образом. Сейчас нет точечной разведывательной информации о том, что атака должна начаться до 27 октября, а уровень боевой готовности ЦАХАЛа после заявления Нетаниягу не повышался. Израиль и без того находится в состоянии высокой готовности, следит за Ираном и готовится к возможным атакам на нескольких направлениях. Возможный сценарий рассматривается серьезно, однако на этом этапе речь идет об оценке риска, а не о предупреждении о скорой атаке. Эту оценку риска Нетаниягу решил публично озвучить сам и прямо связать с периодом перед выборами.

Автор отмечает, что Иран становится связующим звеном между Абу-Даби и Тель-Нофом, хотя это еще не доказывает наличие оперативной связи между двумя событиями. В воскресенье Нетаниягу обсуждает оценки с одной из стран, наиболее уязвимых перед возможным обострением в регионе, и представляет информацию об иранской ядерной программе. Через два дня на базе, связанной с возможностями Израиля проводить операции на больших расстояниях, он предупреждает о возможной попытке врагов атаковать страну.

Предупреждение в реальном времени

Абу-Даби, пишет автор, играет в этой истории еще одну роль. Тот же Мухаммад бин Заид, с которым Нетаниягу встречается для обсуждения следующей угрозы, оказался в центре спора о предупреждениях перед предыдущей атакой. Утверждения о том, что перед резней 7 октября якобы поступали предупреждения от арабских государств, вернули в предвыборную кампанию вопросы, которые особенно важны для Нетаниягу: что он знал до 7 октября, когда именно узнал и что сделал с полученной информацией.

Автор пишет, что речь идет об одном из образов, которые Нетаниягу создавал годами, — образе лидера, который видит опасность раньше других и знает, как с ней поступить.

Одно из утверждений касается непосредственно бин Заида. Согласно этой версии, он предупреждал Нетаниягу перед атакой ХАМАС о приближении крупного события. Нетаниягу категорически это отрицает. Официальный источник в ОАЭ также отрицал, что бин Заид лично проводил с Нетаниягу такой разговор. При этом существует версия, что предупреждение от эмиратской стороны действительно поступало и что бин Заид был к нему причастен.

По словам источников, знакомых с визитом, Нетаниягу попросил бин Заида лично и публично опровергнуть эту историю, однако такого опровержения не получил. Канцелярия премьер-министра не подтвердила, что это было одной из целей поездки.

Автор обращает внимание и на сам формат визита. По информации источников, знакомых с переговорами, Нетаниягу уже раньше просил о встрече в Абу-Даби и настаивал на ее проведении. В итоге встреча состоялась, но в закрытом формате: без пресс-конференции, совместной фотосессии и общего заявления. Бин Заид принял Нетаниягу для чувствительного разговора о стратегических интересах, однако не предоставил ему публичного опровержения, о котором тот просил.

Автор пишет о заметном контрасте: в воскресенье Нетаниягу находился в Абу-Даби, а над визитом висел вопрос о том, получал ли он предупреждение перед предыдущей атакой. Во вторник он уже находился в Тель-Нофе и сам предупреждал о возможной следующей атаке. Это не доказывает, что первая история стала причиной второго заявления. Но если Иран или одна из связанных с ним группировок предпримет действия до выборов, у Нетаниягу уже будет публичная запись о том, что он заранее предупреждал об угрозе.

При этом, подчеркивает автор, это не снимает с него вопросов об ответственности за 7 октября. В споре о резне Нетаниягу должен отвечать на утверждения о предупреждениях, которые поступали от других сторон, и о том, что он сделал после их получения. Теперь же предупреждение о возможной будущей атаке официально связано уже с его именем.

Оппозиция сделала ответственность за 7 октября и требование создать государственную следственную комиссию одной из центральных тем выборов. По мере приближения годовщины, пишет автор, все больше внимания будет уделяться провалу, предупреждениям и ответственности политического руководства. Источник некоторых утверждений также усложняет положение Нетаниягу: заявление политического противника можно сразу представить как часть кампании, однако гораздо сложнее сделать это, когда речь идет о президенте ОАЭ или сообщении от высокопоставленного египетского чиновника.

Возможная война способна изменить эту повестку за несколько часов. 7 октября никуда не исчезнет, однако главными темами станут ракеты из Ирана, погибшие, заседания кабинета министров и инструкции Службы тыла. Телевизионные студии переключатся с расследований провала на карты дальности, цели и перехваты. Оппозиции придется вести кампанию в условиях войны. Нетаниягу, напротив, будет каждый вечер выступать как премьер-министр, который руководит страной во время боевых действий.

Автор подчеркивает, что это ничего не гарантирует Нетаниягу на выборах. Гибель людей, удары по тылу, затяжной конфликт или ощущение, что политическое руководство втянуло Израиль в авантюру, могут иметь тяжелые политические последствия за месяц до выборов. Однако вместо ежедневной необходимости защищаться от вопросов о событиях трехлетней давности Нетаниягу придется отвечать за решения, которые он принимает непосредственно во время кризиса.

Здесь, пишет автор, снова появляется образ «мистера Безопасность». В нынешней кампании Нетаниягу вновь пытается представить себя лидером, который раньше других замечает угрозу и готов применить силу. 7 октября серьезно ударило по этому образу. Иран возвращает в центр внимания темы, на которых он строился годами: угрозу со стороны Тегерана, отношения с Вашингтоном и вопрос о том, когда и нужно ли применять силу.

С политической точки зрения, указывает автор, это пространство для Нетаниягу удобнее, чем Сектор Газа. Сектор Газа сразу возвращает дискуссию к провалу, заложникам, ответственности и целям войны. В случае Ирана Нетаниягу находится в центре процесса принятия решений, располагает информацией, которой не видит большая часть общества, и ведет переговоры с Вашингтоном и лидерами региона.

Однако, как пишет автор, вопрос для Нетаниягу заключается не только в том, начнет ли он сам войну. Важно также, что решит Вашингтон и что Израилю придется делать после этого решения. Война и высокие цены на топливо стали политической проблемой для Дональда Трампа и республиканцев перед выборами в Конгресс, однако в Вашингтоне уже смотрят и на период после них.

Непрямые контакты с Ираном пока не привели к прорыву, разногласия остаются серьезными, а Трамп отклонил последнее иранское предложение. По оценке, которую, как пишет автор, учитывает Нетаниягу, Трамп может прийти к выводу, что после промежуточных выборов политическая цена продолжения противостояния для него все равно будет невелика. Если Иран не проявит достаточной гибкости, Вашингтон может вновь вернуться к военному варианту.

Фактор бин Заида

В Тегеране, отмечает автор, также по-другому смотрят на происходящее. После нескольких месяцев войны Иран понимает, что Израиль и США способны наносить удары по глубине его территории. В Израиле, в свою очередь, понимают, что Иран изучает маршруты атак, системы обороны и уязвимые места, которые были выявлены.

Эскалация может начаться из-за действий Ирана в рамках ядерной программы, новой атаки или действий Израиля либо США и затем перерасти в более масштабное противостояние, которого никто из участников не планировал именно на этот месяц.

Именно поэтому, пишет автор, значение Абу-Даби остается высоким. ОАЭ напрямую уязвимы перед возможной эскалацией, поддерживают каналы связи с Тегераном и одновременно имеют военно-политические отношения с Израилем и США. Бин Заид может предоставить Нетаниягу дополнительную информацию о намерениях Ирана и возможной региональной цене новой войны.

Возможно, этот месяц пройдет без эскалации, а контакты между Вашингтоном и Тегераном продвинутся вперед. Однако, пишет автор, Израиль готовится и к другому сценарию.

Отдельно автор обращает внимание на то, как именно Нетаниягу решил выступить. Перед словами «есть признаки» он перечислил достижения и ликвидации в Секторе Газа и Ливане, говорил о «колоссальном давлении», направленном на отказ от результатов войны, и пообещал не поддаваться этому давлению. Он сделал это в Тель-Нофе, а не в своем кабинете.

«Длинная рука» Израиля, заявил Нетаниягу, достигнет врага «в любом месте и в любое время». Иран он прямо не назвал. После визита в Абу-Даби, пишет автор, было нетрудно понять, кому еще предназначалось это послание.

При этом серьезная угроза безопасности и политическое использование способа ее публичного представления не противоречат друг другу. Нетаниягу решил обнародовать оценку угрозы, связать ее с выборами и сделать это с базы ВВС.

Теперь, заключает автор, стоит меньше обращать внимание на формулировки и больше следить за тем, что происходит в ЦАХАЛе. Если угроза становится ближе, в какой-то момент это должно проявиться в уровне готовности, развертывании систем обороны или инструкциях для тыла. Пока этого не произошло.

Угроза может быть серьезной и без оперативного предупреждения. Но если такое предупреждение появится, оно оставит следы на земле. Если до выборов начнется новая война, Нетаниягу окажется в центре происходящего. Вместе с этим на нем будет лежать и ответственность за последствия.

Тогда у него появится новый политический рассказ, который можно будет противопоставить истории, сопровождающей его с 7 октября: на этот раз он увидел опасность, предупредил о ней и подготовился. Однако, как заключает автор, судьбу этой версии определят уже не слова, сказанные в Тель-Нофе, а реальные последствия.

Ранее Курсор писал, что инцидент с Flydubai вскрыл возможный провал безопасности Израиля.