Почему Израиль признал геноцид армян именно сейчас – обозреватель

Обозреватель Гершон Коган проанализировал, как ближневосточные государства превратили трактовку прошлого в инструмент идеологического противостояния. Прямым поводом для этой дискуссии послужило единогласное одобрение израильским кабинетом министров исторического факта уничтожения армянского населения в Османской империи. Руководство Армении шло к этой юридической точке долгие десятилетия, но долгожданный вердикт Иерусалима сразу же спровоцировал волну вполне прагматичных подозрений в том, что им двигало не внезапное сострадание, а сиюминутный геополитический расчет.

Об этом идет речь в статье для "Сегодня".

Трудно не заметить, что Кнессет упорно игнорировал эту тему и в 1948 году, когда международное право только кристаллизовало понятие массового истребления народов, и в период распада СССР, когда закладывался фундамент связей с новыми республиками. Молчанием сопровождались и 2010-е годы, ставшие эпохой массового признания трагедии на Западе. Нынешний же шаг удивительным образом совпал с фазой тотального разрушения любых мостов между Иерусалимом и Анкарой.

Коган напоминает, что корни этой многолетней дипломатической немоты крылись в уникальном статусе Турции. Она долгие годы оставалась ключевым и, по сути, единственным партнером Израиля в исламском мире, обеспечивая стабильные каналы для торговли, военных контрактов и стратегического диалога. В условиях перманентной враждебности соседей Иерусалим сознательно держал армянский кейс под строжайшим запретом, ставя реальную выгоду выше морального долга, хотя академическая элита страны никогда не сомневалась в реальности тех событий.

В этой ситуации обнажается глубокий исторический парадокс. Сам термин «геноцид» сформулировал польский правовед еврейского происхождения Рафаэль Лемкин, который пришел к этой концепции еще в студенчестве, пытаясь осмыслить резню 1915 года в Анатолии. Получается, что лингвистический и юридический щит для защиты наций был выкован евреем под впечатлением от страданий армянского народа. При этом сам Израиль на протяжении семидесяти лет панически избегал этого слова в своей внешней политике.

Сегодня эти барьеры рухнули, что тут же вызвало язвительную реакцию в Тегеране. Иранское правительственное агентство ISNA прямо увязало решение министров с желанием побольнее уколоть турецкое руководство. Спорить с этой логикой трудно, даже несмотря на откровенно враждебный тон публикации.

Куда более неожиданным аккордом стала официальная нота протеста со стороны Азербайджана, который потребовал от Иерусалима аннулировать принятый документ. Выпад государства, не имеющего никакого отношения к решениям младотурок вековой давности, выглядит абсурдно лишь на первый взгляд. Коган подчеркивает: Баку панически боится создания прецедентов. На фоне затяжного и жесткого противостояния в Карабахе азербайджанские дипломаты прекрасно понимают, что легитимизация термина «геноцид» в будущем может обернуться международными обвинениями уже против их собственной страны.

Это наглядная иллюстрация того, как функционирует историческая память в регионе. Архивы здесь открывают не в порыве этического очищения, а исключительно тогда, когда старые папки можно превратить в эффективное оружие против действующего оппонента.

Выборочная скорбь и законы когнитивной войны

Уничтожение армянского этноса — это научно доказанный и задокументированный факт государственного террора, а не «сложные сюжеты общей военной истории», как пытается преподнести Анкара. Данную реальность подтверждают как независимые исследователи по всему миру, так и трофейные материалы из Берлина, который в Первой мировой выступал ключевым союзником турок.

Однако научный консенсус и государственная декларация — это параллельные миры. Правительства всегда калибруют свои заявления по времени, подбирая нужный контекст. Вашингтон официально заговорил об этом в 2021 году на фоне резкого охлаждения диалога с Реджепом Эрдоганом, Париж — в 2001-м, когда буксовали переговоры о вступлении Турции в Евросоюз. Израиль же нанес этот удар именно сейчас, отвечая на агрессивную антиизраильскую риторику, которую Эрдоган сделал фундаментом своего регионального лидерства.

Безусловно, политическая целесообразность не отменяет исторической правды. Но сам факт того, что Иерусалим вспомнил о справедливости лишь после краха дружбы с Анкарой, оставляет неприятный осадок. Иранские медиаструктуры с удовольствием используют этот момент, пытаясь провести зеркальные параллели с операцией ЦАХАЛа в секторе Газа. Впрочем, иранские пропагандисты традиционно замалчивают собственные грехи: Тегеран так и не признал трагедию 1915 года, а отрицание Холокоста давно превращено им в элемент государственной доктрины.

Кто кричит громче всех: карта ближневосточных реакций

Срез международных реакций демонстрирует поразительный контраст. На фоне ярости Анкары, протестов Баку и ехидства Тегерана сама Армения демонстрирует максимальную сдержанность. Оказавшись в геополитической изоляции после потери Карабаха и краха надежд на структуры ОДКБ, Ереван вынужден вести тяжелейшие переговоры о выживании с турецкой и азербайджанской сторонами. Громкие аплодисменты в адрес Иерусалима сейчас для армянского руководства равносильны срыву мирного процесса. Это тоже политика памяти, но вынужденная — правду прячут в стол ради сохранения суверенитета.

Реакция Анкары была абсолютно прогнозируемой, ведь Израиль ударил по ключевому мифу турецкой государственности. Однако Коган призывает не считать турецкое общество монолитным. Внутри страны всегда жили люди, готовые открыто противостоять государственной цензуре: писатель Орхан Памук преследовался за «оскорбление нации», историк Танер Акчам первым из турецких ученых признал факт геноцида, а журналист Грант Динк заплатил за свои убеждения жизнью в 2007 году. Официальное признание трагедии миром — это не выпад против турецкого народа, а отказ подыгрывать партийной лжи элит.

Особое место в этом узле занимает Азербайджан, чей демарш продиктован исключительно блоковой солидарностью внутри тюркского мира. Для Баку любая критика Анкары автоматически считывается как угроза собственным интересам, поэтому азербайджанские дипломаты порой защищают турецкие догмы яростнее самих турок.

В то же время автор статьи четко разделяет официальную позицию Баку и настроения многомиллионной общины иранских азербайджанцев. Тюрки в Иране интегрированы в государственную вертикаль и исторически занимают там высшие посты: от Али Хаменеи до президента Масуда Пезешкияна. Для этой элиты Турция является не «старшим братом», а жестким экономическим конкурентом. При этом на северо-западе Ирана (в Тебризе или Урмии) армяне — это коренные соседи с общей вековой историей и действующими храмами. Пантуркистские идеи здесь не имеют реального веса и не определяют повседневную жизнь общины.

Память не терпит компромиссов

Прогноз развития ситуации поддается четкому логическому расчету. Турция ограничится жесткими заявлениями для внутренней аудитории и продолжит текущий курс, поскольку ее отношения с Израилем разрушены более глубокими современными причинами. Азербайджан, для которого Иерусалим остается ключевым поставщиком вооружений и покупателем нефти, не пойдет на разрыв реальных контрактов — взаимные претензии останутся в медийном поле, а Баку попытается сместить фокус на трагедию в селе Ходжалы.

Иран продолжит использовать этот прецедент для двойных информационных атак, обвиняя Израиль в лицемерии, но自身の курса в отношении Холокоста не изменит. Армения же сохранит молчание ровно до тех пор, пока этого требуют прагматичные интересы приграничного урегулирования.

Главный вывод Гершона Когана неутешителен: история на Ближнем Востоке превратилась в полноценный театр когнитивной войны, где термины вроде «оккупация» или «катастрофа» обладают разрушительной силой наравне с ракетными комплексами. Избавиться от этой циничной логики можно лишь одним путем — признавать преступления прошлого не из соображений текущей выгоды, а просто потому, что они имели место в реальности.

Взгляд в зеркало

Любой государственный акт раскаяния или признания имеет вес только тогда, когда он защищен от смены политических векторов. Решение кабинета министров Израиля — шаг обратимый, поэтому принципиально важно, чтобы Кнессет закрепил этот статус полноценным законом, который невозможно будет переписать в ходе следующего электорального цикла.

В условиях тотального информационного противостояния общества легко заражаются черно-белым мышлением, отказывая оппонентам в праве считаться жертвами. На этом фоне Израиль демонстрирует редкую для региона зрелость, сохраняя в своей национальной памяти самые мрачные страницы собственного становления.

В стране никто не вычеркивает из учебников трагедию в деревне Дейр-Ясин весной 1948 года, где от рук еврейских радикалов погибли более сотни мирных арабов. Подрыв иерусалимской гостиницы «Царь Давид» в 1946 году открыто квалифицируется как теракт, а политическое устранение посредника ООН графа Бернадота детально изучается историками. Только то общество, которое нашло в себе мужество не лакировать собственные грехи, обладает неоспоримым моральным правом требовать исторической честности от остального мира.

Ранее "Курсор" рассказывал о том, как Эрдоган отреагировал на признание Израилем геноцида армян.