Паника в КСИР — секретный доклад раскрыл реальное состояние Ирана

Иран сегодня выглядит ближе, чем когда-либо, к новым договоренностям с Соединенными Штатами на фоне множащихся сообщений о возможности промежуточного соглашения. Этот шаг призван облегчить экономическое давление на Тегеран и предоставить ему быструю финансовую передышку после месяцев войны и региональной эскалации.

Об этом пишет Maariv.

Однако в западных аналитических центрах и среди политических кругов, отслеживающих иранскую проблему, главный вопрос уже заключается не только в возможности подписания нового соглашения, а в способности самого Ирана извлечь из него реальную выгоду. В последние годы страна потеряла не только значительную часть своего регионального влияния, но и вошла в период экономического истощения, внутренней усталости и растущей борьбы между ветвями власти. Из-за этого кризис в Тегеране сейчас воспринимается как гораздо более глубокий, чем просто вопрос санкций, которые можно снять или облегчить.

Несмотря на то, что Тегеран все еще возлагает надежды на любую возможность облегчения экономического бремени, в западных аналитических институтах полагают, что иранская проблема уже давно вышла за рамки одних лишь санкций. По оценкам Ближневосточного института в Вашингтоне, недавняя война нанесла тяжелый ущерб экономической инфраструктуре Ирана, при этом иранская экономика и без того страдает от падения инвестиций, снижения покупательной способности и падения доверия к местному рынку как внутри страны, так и за ее пределами. В британском аналитическом центре Чатем-Хаус также указывают на то, что экономика Ирана вошла в стадию «структурного дисбаланса». Согласно этому подходу, проблема проистекает не только из нехватки ресурсов, но и из характера самой экономической модели, основанной на параллельных сетях, институтах, связанных с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), и центрах силы внутри государства.

Стратегический обозреватель Мухаммад Юсеф ан-Нур заявил арабскому новостному сайту «Эрем Ньюс», что любое новое соглашение может дать Тегерану дополнительное время, но не решит фундаментальный кризис. По его словам, иранская экономика страдает уже не от санкций, а от модели правления, которая истощила само государство. Ан-Нур добавил, что самой глубокой проблемой сегодня является отсутствие доверия. Он отметил: «Даже сам иранский инвестор ищет способы вывести свои деньги за пределы страны, в то время как параллельный рынок расширяется, а роль официальных институтов ослабевает».

Сила Ирана в последние два десятилетия опиралась не только на экономику, но и на широкую сеть регионального влияния, раскинувшуюся от Ирака и Сирии до Ливана и Йемена. Однако недавняя война, наряду с годами непрерывного истощения, во многом изменила картину. По оценкам американских и европейских исследовательских институтов, стоимость поддержания регионального влияния Ирана стала намного выше способности Тегерана финансировать и управлять им, особенно в условиях экономического давления внутри страны и изменения приоритетов некоторых его союзников в регионе. Кроме того, части «оси сопротивления» сами сталкиваются сегодня со сложными внутренними кризисами от Ливана, где действует Хизбалла, до Ирака. Это положение, согласно тем же оценкам, постепенно перевело Иран из статуса растущей региональной силы в позицию, когда он вынужден защищать то, что осталось от его влияния.

Ан-Нур утверждал, что Иран в прошлом извлекал выгоду из слабости региона и арабского вакуума, но, по его словам, регион изменился. Сегодня, как он отмечает, существуют региональные и международные державы, стремящиеся переформатировать баланс сил таким образом, чтобы ограничить пространство Ирана для маневра. По его словам: «Тегеран может преуспеть в подписании соглашения, но он больше не действует в той региональной среде, которая позволяла ему в прошлом трансформировать соглашения в политические и стратегические дивиденды».

Еще один значительный вызов для Ирана исходит изнутри. В последние месяцы в иранской и западной прессе участились сообщения о расширяющихся разногласиях между крыльями режима, главным образом между элементами, связанными с КСИР, и силами, которые считают, что продолжение открытого противостояния с Западом может поставить под угрозу стабильность самого государства. Недавняя война выявила, согласно сообщениям, также напряженность внутри иранских институтов после критики в адрес работы органов безопасности, разведки и военных структур. Наряду с этим, бывшие иранские чиновники заговорили о «беспрецедентных уязвимостях» в государственных системах. В западных аналитических центрах полагают, что главная угроза для Ирана сегодня не сводится к падению регионального влияния или экономическому кризису, но касается также эрозии способности режима формировать стабильный внутренний консенсус относительно характера следующего этапа.

Ан-Нур заявил, что иранский режим больше не действует как единый сплоченный блок, каким его представляли в прошлом. По его словам, сейчас идет четкая борьба вокруг приоритетов: «Продолжать ли ставить во главу угла региональный проект или сосредоточиться на спасении внутренней ситуации в Иране».

Парадокс, согласно анализу, заключается в том, что Тегеран сегодня нуждается в соглашении больше, чем в прошлом, но его способность превратить этот шаг в широкое стратегическое восстановление выглядит более ограниченной, чем в предыдущие годы. Мир изменился, регион изменился, да и внутренняя арена в Иране уже не так стабильна, как раньше. Поэтому вопрос не только в том, подпишет ли Иран новое соглашение, а в том, что осталось в возможностях Тегерана, чтобы извлечь из этого практическую пользу. Согласно этому подходу, проблема Ирана больше не ограничивается санкциями, а кроется в самой структуре государства и в том, как оно справляется с накапливающимися кризисами внутри себя и за своими пределами.

Ранее Курсор писал, что США предприняли шаг, указывающий на смену курса в переговорах с Ираном.