Избрание Матана Каханы председателем Кнессета может оказаться частью более масштабного политического процесса — подготовки Гади Айзенкота к борьбе за пост премьер-министра. Политические союзники уже идут на шаги, которые еще недавно считались невозможными, а сотрудничество с арабскими партиями постепенно перестает быть запретной темой.
Об этом пишет журналист Йегуда Шлезингер для Walla.
Это был вечер объятий, поцелуев и дружеских похлопываний по плечу. Еще до официального объявления о победе Матана Каханы на выборах председателя Кнессета его успели поздравить Нафтали Беннет, обнявший его, Яир Лапид и другие представители оппозиционного блока. Празднование продолжилось в зале «Иерусалим» в здании парламента, где в честь нового председателя устроили прием.
Однако после выхода из зала произошло небольшое событие, которое, по мнению Шлезингера, может многое объяснить в нынешней политической стратегии. Ронен Манелис, влиятельный советник Айзенкота, и Ноам Бар-Лев, руководитель его аппарата, обнялись. Во время объятия Манелис произнес всего два слова: «Еще один».
Как отмечает автор, это прозвучало как отчет о выполненной задаче и очередной достигнутой цели. За сравнительно короткое время Айзенкот прошел значительный политический путь: от депутата Кнессета в списке Бени Ганца до руководителя крупной партии и кандидата, получившего мандат на формирование правительства. Теперь в его политическом списке достижений появилась еще одна отметка — Матан Кахана занял кресло председателя Кнессета.
Но что именно означает это «еще один»? Очередной шаг к должности премьер-министра? И если да, то каким образом Айзенкот может ее получить?
Шлезингер предполагает, что ответ может заключаться именно в назначении Каханы. В политическом архиве нового председателя Кнессета немало заявлений против сотрудничества с арабскими партиями. Ранее Кахана категорически отвергал возможность такого взаимодействия, выступал против опоры на их голоса и обозначал четкие красные линии.
Однако теперь он занял один из важнейших государственных постов благодаря поддержке этих же партий. То, что еще недавно считалось недопустимым, стало политической реальностью. Автор задается вопросом: если подобное сотрудничество оказалось возможным при избрании председателя Кнессета, почему оно не может стать основой для формирования правительства?
В качестве еще одного примера Шлезингер приводит действия Авигдора Либермана. Ранее борьба против освобождения ультраортодоксов от военной службы была одним из главных пунктов его предвыборной кампании. Теперь же Либерман ведет переговоры с представителями ультраортодоксальных партий. Более того, рассматривается даже возможность приостановить аресты уклонистов от военной службы на три месяца.
При этом сам Либерман, который прежде выступал против сотрудничества с арабскими партиями, получил должность председателя комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне благодаря их голосам.
Шлезингер обращает внимание на последовательность этих событий: Либерман получил поддержку арабских партий, Кахана был избран их голосами, а председатель партии РААМ Мансур Аббас подает сигналы о готовности к шагам, которые могут сделать политическое сотрудничество возможным.
Автор сводит происходящее к одной фразе Манелиса: «Еще один». Каждый следующий шаг расширяет границы политически допустимого.
«Нарушение ключевых обещаний проходит процесс политической нормализации: то, что вчера было невозможным, сегодня становится возможным, а завтра — само собой разумеющимся», — пишет Шлезингер.
Затем журналист предлагает представить ситуацию, в которой Айзенкот подходит к завершению срока, отведенного ему на формирование правительства, но так и не может договориться о коалиции.
Переговоры с ультраортодоксальными партиями проваливаются, попытка создать правительство национального единства с «Ликудом» заходит в тупик. В таком случае остается еще один вариант — сформировать правительство Айзенкота при внешней поддержке арабских партий.
По описанному автором сценарию, общественности предложат три варианта: новые выборы, продолжение правления Нетаниягу или правительство Айзенкота, которое будет опираться на поддержку арабских партий извне.
И тогда, как предполагает Шлезингер, лидеры оппозиционного блока смогут объяснить, почему такой вариант допустим: ведь сотрудничество уже состоялось, при поддержке арабских депутатов были назначены председатели комиссии по иностранным делам и обороне и самого Кнессета. Следовательно, можно будет утверждать, что политическое взаимодействие уже проверено на практике.
При этом журналист подчеркивает, что нет доказательств существования заранее разработанного плана Айзенкота и его команды по созданию правительства с внешней поддержкой арабских партий.
Однако, по мнению Шлезингера, последовательность последних политических шагов постепенно делает возможным сценарий, который раньше категорически отвергался.
Когда Ронен Манелис сказал «Еще один», он мог иметь в виду только кресло председателя Кнессета. Но, как заключает автор, возможно, речь шла еще об одном шаге к гораздо более важной должности — креслу премьер-министра.
Ранее Курсор писал, что Яир Нетаниягу предупредил: «Это приведет к уничтожению страны».