Да, нам снова приходится бояться войны

v-oon-predlagayut-sozdat-upravlenie-po-borbe-s-terrorom

«Будем осторожны, чтобы не привыкнуть к этой мысли. Нужно остерегаться самореализующихся прогнозов, хотя, несомненно, в воздухе пахнет войной и присутствует все более сильное ощущение чего-то рушащегося, это почти потребность дать волю кулакам, чтобы раз и навсегда установить силовые отношения в этом мире, который так пугает, потому что мы его больше не понимаем», — пишет известный французский журналист Бернар Гетта на сайте итальянского еженедельника L’Espresso.

По мнению автора, нынешняя ситуация сложилась не за один день — это плод медленной и долгой, практически незаметной эволюции. «Но, если все же датировать эпохальное изменение, мы можем возвести его к весне 2014 года, — говорится в статье. — В марте 2014-го Россия захватила Крым. Впервые после окончания Второй мировой войны европейская держава аннексировала территорию другой европейской державы, и Россия сразу же начала разжигать, вооружать и финансировать сепаратистское движение востока Украины, которое по-прежнему активно».

«Аннексия Крыма стала настоящим поворотным моментом, — указывает Гетта: — Владимир Путин, усмотрев угрозу нацбезопасности, решил действовать при помощи свершившегося военного факта. Таким образом, не одно, а два табу пали разом и — параллельно применению силы Россией — сегодня мы наблюдаем за Дональдом Трампом, который направляет авианосец к корейскому побережью, до этого приказав уничтожить базу ВВС Башара Асада в Сирии.

«Вслед за Москвой Вашингтон тоже вновь прибегает к использованию силы в качестве политического инструмента, — сожалеет Гетта. — Обе столицы делают это открыто, без смущения, невозмутимо. И это не все. Почему китайские власти укрепляют и превращают в военные базы спорные необитаемые острова в Южно-Китайском море? Ответ очевиден: страна с самым большим населением в мире хочет таким образом запугать соседей и, прежде всего, Тайвань, показав им, что она никого не боится и является господствующей державой, с которой надо непременно считаться на азиатском континенте и, возможно, рано или поздно — в Тихом океане».

«Великая ооновская мечта о парламенте наций, где можно было бы спокойно решать конфликты, кажется как никогда призрачной, страны ЕС начинают подумывать о создании общей обороны и об увеличении своих военных расходов, — продолжает автор. — То, что они чувствуют себя вынужденными вступить на этот путь, — это знак времен, так как перед лицом теперь уже негарантированной американской защиты, возобновившегося напряжения на Востоке и хаоса на Юге они должны рассчитывать на свои силы».

«В советские времена, — говорится в статье, — Россия простиралась в пределах границ империи, созданной царями, и продолжалась в сторону Центральной Европы, которую аннексировал Сталин. Сегодня Россия остается самой протяженной страной в мире, но, не говоря уже о Польше, которую она стерла с географической карты в XIX веке, Россия потеряла Центральную Азию, большую часть Кавказа и Украину — колыбель, в которой она родилась более тысячи лет назад». Россия, по мнению публициста, «все еще страдает от болей, причиненных этими ампутациями» и «охвачена реваншистской лихорадкой».

«Затем есть и мусульманские миры, — говорится далее. — Но самый тревожный феномен — это не ИГИЛ* и не исламистский терроризм, который продолжает наносить удары. Ни один город, ни одна страна, ни один континент не защищены от него, но ИГИЛ*, будучи уже очень ослабленным, не является непобедимым, а тем временем Ближний Восток вступает в «столетнюю войну», в которой переплетаются тысячелетнее противостояние его держав, религия и падение колониальных границ».

«От Азии до России и Ближнего Востока конец холодной войны пробудил бесчисленные конфликты, которые долго оставались замороженными, — считает Гетта. — Мы переживаем первые схватки при рождении нового мира, и страхи, которые они вызывают, добавляются к опасениям, порожденным экономической глобализацией с сопутствующим переносом предприятий за рубеж, новыми формами конкуренции и вытекающим отсюда давлением на доходы и системы соцзащиты трудящихся на Западе».

«Все эти страхи вкупе привели к возвращению национализма и крайне правых в США, Европе и Азии, — пишет автор. — Почти 22% французов проголосовали за Марин Ле Пен. Этого ей не хватит, чтобы завоевать президентское кресло, но это значительный результат, и политические фигуры, схожие с ней, уже находятся у власти в Вашингтоне, Нью-Дели, Москве, Иерусалиме, Пекине, Будапеште и Варшаве. Национализм, — подытоживает Гетта, — все более распространенная тенденция в начале этого столетия. Но национализм — это война».

Бернар Гетта | L’Espresso

Источник: L’Espresso

ТЭГИ:
Загрузка...