От блицкрига к выживанию – как изменились приоритеты Путина в войне

​В начале полномасштабного вторжения в 2022 году российское руководство открыто провозглашало цели по взятию Киева, а также проведению так называемых «демилитаризации» и «денацификации» Украины. Однако спустя более двух лет войны цели Москвы претерпели существенные изменения. Согласно анализу Джека Бакби, опубликованному в National Security Journal, нынешние приоритеты Кремля кардинально сместились в сторону стратегии выживания и обеспечения внутренней безопасности.

​Смена акцентов в риторике

​Несмотря на то что диктатор Владимир Путин периодически заявляет о готовности к переговорам, аналитик отмечает, что такие предложения по-прежнему выдвигаются исключительно на условиях Москвы, с обязательным учетом так называемых «реалий на земле». Тем не менее, эксперт подчеркивает, что за этой риторикой скрывается осознание невозможности достижения первоначальных масштабных целей.

​Фактор уязвимости российского тыла

​Ключевым драйвером трансформации российской стратегии стали успехи Украины в проведении дальнобойных ударов. Целями атак все чаще становятся:

• ​военные объекты;
• ​нефтеперерабатывающие заводы;
• ​топливные базы;
• ​другая критически важная инфраструктура на территории рф.

​Джека Бакби указывает на то, что интенсивность этих атак заставила российское командование пойти на вынужденную меру — переброску части систем противовоздушной обороны (ПВО) непосредственно с линии фронта для прикрытия стратегических объектов внутри страны. Этот шаг, по мнению эксперта, наглядно демонстрирует, что обеспечение безопасности собственного тыла стало для Кремля приоритетной задачей, которая зачастую вступает в противоречие с нуждами фронта.

​Экономика и военная устойчивость

​В заключение аналитик отмечает, что текущая стратегия российского руководства сфокусирована на попытках минимизировать последствия ударов, которые негативно влияют не только на военный потенциал, но и на экономическую стабильность России.

Ранее "Курсор" писал, что японо-украинское сотрудничество в сфере БПЛА стало для РФ болезненным сигналом, подтверждающим неэффективность попыток Москвы изолировать Киев.