Если бы Дэвид Боуи не существовал, вероятно, его пришлось бы выдумать. «Starman» никогда не следовал указаниям лейблов и создавал музыку так, как ему было интересно. Его карьера была примером абсолютной свободы: он мог делать всё, что захочет, и при этом добиваться успеха в чартах. При этом Боуи всегда знал, что некоторые музыкальные направления ему лучше не трогать.
Об этом пишет Far Out.
Но Боуи не был музыкантом, застревавшим в одном жанре. Он экспериментировал с глэм-роком, индустриальной музыкой, джазовыми элементами и даже создавал пространные джазовые пастиши на альбоме Blackstar, размышляя о собственной смертности. Каждый его альбом ощущался как новое приключение, будь то глэм-рок или эксперименты на берлинских пластинках Low и Lodger.
Большинство артистов ограничились бы карьерой в одном жанре, но Young Americans для Боуи были лишь побочной вехой. Он мог мгновенно овладеть индустриальной музыкой в «I’m Afraid of Americans», но при этом осознавал, что некоторые жанры не подходят его эстетике.
«Думаю, единственная музыка, которую я не слушал, — это country и western, и это остаётся правдой по сей день. Проще говоря, то, что я не слушал, это в основном всё остальное: от джаза до классики и поп-музыки», — говорил Боуи. Притягательность таких исполнителей, как Джонни Кэш, могла заинтересовать его для одной-двух песен, но стать крупным country-артистом он не собирался.
Интересно, что элементы country можно услышать в некоторых треках Low, но Боуи никогда не говорил о жизни на Юге США. В отличие от Beatles, которые могли пародировать кантри, для Боуи это было неестественно: никто не увидит его в ковбойской шляпе рядом с Долли Партон, обсуждающего простые радости жизни.
Он не избегал более сложной музыки за пределами рока, что объясняет, почему дуэт с Бингом Кросби казался естественным, а с Джорджем Джонсом — нет. Его голос был гибким, но добавлять «кантри-твэнг» он не собирался.
Ранее Курсор писал, что Дана Интернешнл высмеяла Нетаниягу в провокационном клипе.