Что стоит за намеком Сары Нетаниягу на Голана — оценка
Теории заговора часто возникают, когда людям трудно принять масштабное событие, которое не укладывается в привычную картину мира. После 7 октября в Израиле получила распространение версия о якобы имевшем место «предательстве». Обозреватель Нир Баркат считает, что Сара Нетаниягу воспользовалась уже существовавшей теорией, чтобы поставить под сомнение действия Яира Голана и одновременно снять часть ответственности с ее мужа.
Об этом Баркат пишет для Walla.
Теории заговора возникают на фоне психологической сложности принять большую историю, которая не согласуется с привычной реальностью. В противном случае необычное событие способно поставить под угрозу всю систему понятий человека и пошатнуть его представление о происходящем.
В мире таких примеров множество. В США можно вспомнить убийство Джона Кеннеди, где в разных версиях фигурировали кубинцы, коммунисты, мафия, ЦРУ и другие силы, а также обрушение башен-близнецов, которое сторонники теорий заговора связывали с Израилем и евреями.
В Израиле главным примером остается убийство Ицхака Рабина, а для тех, кто хорошо помнит историю, еще и убийство Хаима Арлозорова. В различных теориях фигурировали ШАБАК, Шимон Перес и другие лица. Существовали даже версии, приписывавшие преступление самой покойной Лее Рабин.
Именно поэтому автор предлагает рассмотреть слова Сары Нетаниягу о Яире Голане. Выступая на 14-м канале, она задалась вопросом, почему Голан уже утром 7 октября был готов действовать и, по ее выражению, был «одет». По ее версии, это якобы могло свидетельствовать о том, что ему заранее было известно о предстоящем нападении.
Автор предлагает вернуться непосредственно к событиям 7 октября. По его оценке, это было не только «величайшее бедствие для еврейского народа со времен Холокоста» — не по абсолютному числу погибших, поскольку Война за независимость и Война Судного дня превосходят 7 октября по этому показателю, а тем более в пересчете на численность населения. Речь также шла о систематической резне, продолжавшейся много часов, в то время как помощь не приходила.
Особенно трудно было принять тот факт, что несколько тысяч нападавших, вооруженных главным образом стрелковым оружием и при поддержке самодельной артиллерии, смогли настолько обмануть одну из сильнейших армий Ближнего Востока. Израиль располагал мощными военно-воздушными силами и считавшейся выдающейся разведкой. Поэтому возникал вопрос: как при наличии подразделения 8200 и других разведывательных возможностей Израиль не смог заранее обнаружить подготовку нападения и тем более вовремя отреагировать?
От концепции к теории заговора
Ответ, который постепенно закрепился у части общества, можно сформулировать так: арабы «обвели нас вокруг пальца». ХАМАС годами поддерживал представление о том, что ему есть что терять в случае масштабного конфликта. Считалось, что организация хочет нападать на Израиль и убивать его граждан, но не стремится начинать полномасштабную войну.
Этой картине мира в значительной степени следовали политики, военные и командиры на местах. Среди политиков, прежде всего, был Биньямин Нетаниягу, занимавший высший пост в государстве на протяжении большей части периода, когда формировалось такое представление.
Эту линию поддерживали и СМИ, а вслед за ними — значительная часть израильского общества. Что среднестатистический потребитель новостей знал накануне 7 октября? Дата нападения находилась близко к 50-летию Войны Судного дня, поэтому израильская пресса была заполнена материалами о готовности ЦАХАЛа «к любому сценарию».
К этому добавлялись праздничные интервью, в которых было принято говорить об уверенности в силе Израиля и ЦАХАЛа. В результате масштаб падения оказался сопоставим не только с глубиной провала, возникшего 7 октября, но и с высотой самоуверенности, которая ему предшествовала.
Автор также обращает внимание на ответственность СМИ. По его словам, справедливо возлагать вину, например, на премьер-министра и начальника Генштаба. Однако если журналисты перечитают собственные публикации, сделанные до 7 октября, они могут обнаружить, что ответственность за произошедшее касается не только руководителей государства и военного командования.
Именно здесь, считает автор, следует искать происхождение теорий заговора. Людям было психологически легче поверить в существование тайного заговора, чем принять реальность, в которой политическая концепция породила разведывательную концепцию, а та, в свою очередь, — военную. Все это в сочетании с тяжелыми провалами в вопросах численности сил и их применения создало идеальные условия для многочасовой резни.
Гораздо проще поверить в историю о том, что муж Шикмы Бреслер якобы открыл Яхье Синвару ворота через пограничный барьер. Автор отдельно подчеркивает: этого никогда не происходило.
После столь долгого вступления, пишет автор, важно не столько понять психологический механизм появления абсурдных теорий о «предательстве», сколько разобраться, как эти версии распространялись, сохранялись и использовались теми, кто мог получить от них политическую выгоду.
«Открытка» с «Альталены»
Автор вспоминает и убийство Арлозорова. По его словам, между той историей и нынешними событиями есть определенное сходство. Палестинский левый лагерь того времени, представленный Гистадрутом, а позднее МАПАЙ, первоначально не обвинял ревизионистов в убийстве.
Однако после того, как британская полиция задержала двоих из них — Аббу Ахимеирa и Авраама Ставского, — представители тогдашних левых активно подхватили эту версию. Они ссылались на существовавшую в действительности подстрекательскую риторику и угрозы убийством, а также пытались влиять на расследование и судебный процесс.
Само убийство Арлозорова, которое так и осталось нераскрытым, автор предлагает оставить в стороне. Но, по его словам, невозможно не провести связь с современностью: Авраам Ставский, один из двух осужденных в первой инстанции вместе с Цви Розенблаттом, впоследствии погиб на борту «Альталены». При этом оба были оправданы после апелляции. Обломки «Альталены», как отмечает автор, были обнаружены лишь на прошлой неделе.
По мнению автора, трудно утверждать, что семья Нетаниягу сама придумала теории заговора и «предательства», которые начали распространяться еще утром 7 октября. «У меня, по крайней мере, нет никаких доказательств» этого, пишет он.
При этом очень быстро окружение премьер-министра стало активно принимать эти теории, поскольку они позволяли снять ответственность с Биньямина Нетаниягу.
Автор объясняет, каким образом это работает. В обычной ситуации человек, который считает, что основная ответственность за провал в день нападения лежит на ЦАХАЛе, все равно потребовал бы после такого масштабного провала отставки всех, кто участвовал в принятии решений, — как военных, так и политиков.
Но если предположить, что внутри системы действовали заговорщики, ответственность премьер-министра автоматически становится значительно меньше. Именно поэтому, по мнению автора, один из политических лагерей с готовностью подхватил различные теории, включая версию о том, что Яир Голан якобы заранее знал о нападении, на что, как можно было понять из слов жены премьер-министра, намекала и Сара Нетаниягу.
«Я не верю, но…»
Современная реальность, в которой практически любой человек может с помощью компьютера и клавиатуры превратить себя в информационное агентство, позволила некоторым сторонникам Нетаниягу одновременно действовать в двух направлениях.
Сам Нетаниягу официально лишь частично отрицал подобные утверждения, публиковал сообщения, которые можно было интерпретировать как обвинения, а затем отступал и удалял их.
Автор объясняет этот механизм как способ одновременно сказать обществу: «Посмотрите, здесь что-то нечисто. Я как премьер-министр не могу прямо заявить, что было предательство, но здесь явно есть несколько вещей, которые не сходятся». При этом он отдельно уточняет, что эти слова не являются прямой цитатой Нетаниягу, а представляют собой авторскую интерпретацию общего смысла его заявлений.
По мере удаления от непосредственного окружения премьер-министра, пишет автор, степень открытой приверженности теории заговора увеличивалась. Его окружение «всего лишь» распространяло цитаты других людей или намеки. Но в интернете эти намеки быстро превращались в «факты».
Именно поэтому Саре Нетаниягу не понадобилось прямо обвинять Яира Голана в сотрудничестве с ХАМАСом. Ей было достаточно «задаться вопросом», как он смог настолько быстро подготовиться.
На следующем уровне министр Шломо Кари позволил себе сделать еще более прозрачный намек. После этого, по словам автора, запустился эффект снежного кома. Даже если Голан подаст против Кари иск из-за этих заявлений, процесс может затянуться на несколько лет. При этом автор отмечает, что у Кари есть депутатская неприкосновенность, которой нет у Сары Нетаниягу.
В интервью Кари сказал, что «действительно есть вопросы», сославшись на видео, где Голан утром 7 октября был в военной форме и уже действовал на юге. При этом Кари заявил, что не считает себя конспирологом.
Баркат считает, что в словах Сары Нетаниягу не было ничего случайного. По его мнению, она лишь решила воспользоваться теорией, которую, возможно, не придумывала сама и в которую, возможно, сама не верит. Однако эта теория явно сохранялась и усиливалась сторонниками ее мужа и в любом случае служит его политическим интересам.
Нарушает ли это закон о защите репутации? «По моему мнению, да», — пишет автор. Однако окончательное решение по этому вопросу должен принять суд, если только Сара Нетаниягу не принесет извинения раньше, как того требует Голан.
С моральной точки зрения, продолжает автор, ответственность здесь несут все, кто обвинял, выдумывал, продвигал, распространял и использовал эти версии.
При этом, пишет он, можно не соглашаться с взглядами, позициями, заявлениями и стилем Яира Голана. Но если говорить о его действиях в тот страшный день, он сделал для спасения жизней больше, чем все министры правительства Нетаниягу, уклоняющиеся от службы.
Это, заключает автор, факт, а не теория.
Ранее Курсор писал, что Айзенкот ударил по Нетаниягу: «Это гораздо больше, чем провал».
