Эмили Дамари рассказала о пытках в плену ХАМАСа: “Я приставила к голове автомат и сказала — стреляйте”

Освобождённая из плена Эмили Дамари дала интервью британскому изданию Daily Mail, в котором раскрыла ужасающие подробности месяцев, проведённых в туннелях ХАМАСа. Она рассказала о нечеловеческих условиях — клетках, постоянной боли, голоде, болезнях и страхе за свою сексуальную идентичность.

Дамари похитили из её дома в кибуце Кфар-Азза 7 октября. Вместе с ней были схвачены её друзья — близнецы Гали и Зив Берман. Они до сих пор находятся в плену. Во время захвата Эмили была ранена: пуля застряла в ноге, а левая рука пострадала. “Я схватила автомат боевика, приставила его к голове и закричала: ‘Стреляйте!’. Я не хотела быть похищенной. Лучше умереть”, — вспоминает она. Но, увидев, как один из террористов направил оружие в голову Гали Бермана, она сдалась. “Я сразу закричала: ‘Нет, не убивайте его!’”.

После захвата Эмили отвезли в больницу Шифа в Газе. Там, по её словам, её лечил человек, окружённый десятками вооружённых боевиков, который назвал себя “доктор ХАМАС”. Он удалил две повреждённые фаланги пальцев под общей анестезией и сшил нервы в руке. “Было ли это сделано специально или из-за некомпетентности — она никогда не узнает”, — пишет издание. Боль осталась с ней по сей день.

Позже Дамари вернули к Зиву Берману и другим заложникам. Их держали в доме палестинской семьи с шестью детьми. Один из них, 14-летний, носил оружие. “У меня оставалась только одежда, в которой меня похитили. Разрешили помыться лишь один раз. Всё тело было в грязи”, — рассказала она. Дом был разрушен взрывом. “Я увидела огромный огненный шар, а потом — только пыль”, — вспоминает Эмили.

Спустя 40 дней её разлучили с Зивом Берманом. Ей сказали, что готовится освобождение. Но вместо этого её перевели в туннели. “Это как целый город. Я вошла и подумала — Боже, это огромное”, — рассказывает она. Там она увидела одно из самых страшных зрелищ. “Крошечная клетка. В ней сидели пятеро, включая девочку восьми лет”.

Среди них была и Роми Гонен, которую похитили с фестиваля “Нова”. Эмили и Роми стали очень близки. Они делили клетку и вместе пережили ужасы плена. Связь между ними была настолько сильной, что однажды они заключили “пакт самоубийства”. Это случилось в момент отчаяния.

Условия в туннелях были невыносимыми. “Вонь, жара, влажность. Ты не привыкаешь. Всё сырое, пол песчаный. Повсюду ползали тараканы. В туалет — один-два раза в день”, — вспоминает Дамари. Женщин запирали в клетках размером 2 на 2 метра. Иногда там находились сразу шесть человек. “Ты сходишь с ума. Это убивает уши. Это тишина, от которой глохнешь”, — говорит она.

Одним из её самых больших страхов было, что боевики узнают о её гомосексуальности. “Я скрывала это. Это было бы хуже, чем быть еврейкой или израильтянкой — они бы убили меня”, — признаётся она. Когда охранники спросили, почему она не замужем, она солгала: “Сказала, что у меня трое братьев, и они не разрешают мне встречаться с парнями”. Однажды она спросила охранника, что бы он сделал, если бы узнал, что его брат — гей. Ответ был: “Я бы убил его”.

Снаружи Дамари старалась выглядеть сильной. Ежедневно делала упражнения. Охранники даже прозвали её “Джон Сина”. Но внутри она страдала. “Я не говорила о семье. Это бы меня сломало”. Всё изменилось, когда она увидела свою мать по телевизору. Та держала фотографию дочери в здании кнессета. “Сначала я её не узнала. А потом поняла — это мама. Я разрыдалась, начала дрожать”.

Однажды, в особенно тяжёлый момент, когда Эмили вернули в дом, где над ней издевались, она сказала себе: “Я больше не могу. Либо я сбегу, либо покончу с собой”.

В какой-то момент ей удалось убедить одного из боевиков дать ей поиграть с автоматом. “Он ушёл. И я сказала девочкам: может, мне его застрелить? Я начала заводиться от этой мысли. Но они ответили: ‘Да, но тогда мы все умрём’”.

Эмили освободили 19 января в рамках сделки о прекращении огня. Даже тогда она осталась верна себе. Когда террористы велели надеть красную рубашку для “церемонии освобождения”, она отказалась. “Скажите своему командиру: Эмили Дамари не носит красное”, — заявила она. Красный — это цвет команды “Хапоэль”. Эмили — болельщица “Маккаби» Тель-Авив. Ей выдали зелёную футболку. Фото с её улыбающимся лицом на фоне толпы сторонников ХАМАС стало символом стойкости.

Сейчас Эмили восстанавливается после операций. Ей удалили пулю и восстанавливали повреждённые пальцы. Но она продолжает бороться за освобождение своих друзей — Гали и Зива Бермана. “Они, наверное, всё ещё в клетке. Над ними издеваются. Там почти нет воды. Им, наверно, невыносимо жарко”, — говорит она. Обращаясь к Трампу и Нетаньяху, Дамари сказала: “Вы спасли мою жизнь. Теперь спасите остальных 50 заложников. Только тогда мы сможем начать исцеляться”.

В интервью в мае Эмили рассказала, как прошла путь от операционной до заминированных домов и туннелей. Она поделилась, как однажды ударила боевика, защищая другую женщину. И призналась, что её до сих пор мучает вина за то, что её друзья остались в плену.