Ликуд может повторить роковую ошибку Мерав Михаэли

Мерав Михаэли вовсе не хотела поражения партии МЕРЕЦ. Совсем наоборот. Она была лишь убеждена, что такой опасности нет. Михаэли считала себя жертвой манипуляции — именно это ей объясняли «доброжелатели», утверждавшие, что у МЕРЕЦ есть устойчивое ядро как минимум из четырех мандатов и множество скрытых сторонников. «МЕРЕЦ совсем не близка к опасной зоне», — убеждали ее. Михаэли действительно поверила, что ей продают выдумки под видом «блага блока», тогда как настоящая цель — окрасить «Аводу» в цвета МЕРЕЦ и тем самым облегчить Яиру Лапиду задачу по перетягиванию к себе наиболее правого крыла «Аводы».

Об этом для Maariv пишет Михаэль Кляйнер.

Именно поэтому Михаэли заняла ошибочную позицию и продолжала за нее держаться. Эта ошибка стоила ей политической карьеры. Поразительно, что рядом с ней ни на одном этапе не нашлось человека, который спокойно предложил бы вместо подпитывания подозрений подсчитать цену ошибки в вопросе МЕРЕЦ — например, учесть половину мандата, который, возможно, перешел бы «Еш Атид» из-за совместного участия «Аводы» и МЕРЕЦ в выборах.

Сегодня Ликуд, возможно, страдает от того же «синдрома Михаэли». Иначе сложно понять его отношение к Оферу Винтеру и его списку — разве только в партии действительно рассчитывают убедить Винтера отказаться от участия в выборах. Но следует учитывать, что Винтер в любом случае останется в гонке и получит как минимум голоса, соответствующие трем мандатам. Люди, знакомые с настроениями в партии «Амх Исраэль», оценивают вероятность ухода Винтера из предвыборной гонки примерно так же, как вероятность того, что Итамар Бен-Гвир подпишет соглашение об излишках голосов с РААМ после того, как запрос «Оцма Йехудит» о ее запрете будет отклонен Верховным судом.

Если предположить, что «Религиозный сионизм» понимает: с учетом размера партий ей выгоднее подписать соглашение об излишках голосов с «Оцма Йехудит», Ликуд теряет как минимум половину мандата. Единственным потенциальным партнером, способным спасти ситуацию, остается «Амха Исраэль». Единственный риск заключается в том, что партия, не преодолевшая электоральный барьер, не учитывается при заключении соглашения об излишках голосов. Но без Винтера Ликуд — или «Оцма Йехудит» — в любом случае останутся без такого соглашения.

Однако дело не только в излишках голосов. Потенциал «Амха Исраэль» трудно переоценить. Офер Винтер воспринимается как политик другого типа — человек, у которого слова не расходятся с убеждениями. У него есть точечная и эффективная критика в адрес Гади Айзенкота. Она приносит ему голоса. Но одновременно подрыв уверенности в готовности Айзенкота возглавить страну заставляет людей действовать против его избрания. Естественным путем для этого становится выбор Биньямина Нетаниягу. Поэтому пришло время оставить Винтера в покое и позволить ему работать без помех изнутри.

Фактическое уничтожение

Каждый, кто способен видеть происходящее, понимает, что ХАМАС в Газе с любой точки зрения уже является практически уничтоженной силой. Но здесь возникает неестественный союз двух факторов, между которыми нет никакой связи, общих интересов или общего основания, кроме желания создать пугало или голограмму в образе ХАМАСа в Газе. Оказывается, эти два фактора объединились — по отдельности в действиях, но вместе по результату — чтобы представить искалеченный труп как силу, которая по-прежнему способна действовать, и создать впечатление, будто не за горами день, когда она снова продемонстрирует свои возможности, возникнет из ниоткуда и история повторится.

ХАМАС и израильская оппозиция, конечно, являются совместными авторами виртуального и прежде всего словесного образа восстановления ХАМАСа. Их цель — высмеять и выставить в неприглядном свете тех, кто обещал полную победу.

На первый взгляд они правы. Ведь если практически каждый день Израиль ликвидирует то одного младшего полевого командира, то очередного боевика «Нухбы», руки которого запятнаны кровью 7 октября, как можно утверждать, что до момента ликвидации этих людей ХАМАС не существовал и не обладал возможностями для действий? В праве существует понятие «относительная недействительность». Возможно, здесь стоит ввести похожий термин — «относительное уничтожение» или «фактическое уничтожение».

На самом деле человеческая память короче, чем считают специалисты по памяти. Сила ХАМАСа до 7 октября словно стерлась из коллективного сознания. Вместе с ней забылся и масштаб разрыва между тем, что было раньше, и тем, что существует сейчас. До решения Нетаниягу не соглашаться ни на какую частичную сделку и не отказываться от наземного входа во все районы, где скрывались боевики ХАМАСа, производились оружие и боеприпасы, а также собирались и складировались десятки тысяч ракет, снарядов и пусковых установок, в том числе подземных. Они позволяли наносить удары по югу и центру Израиля всякий раз, когда ХАМАС этого хотел, а у Израиля не было возможности заставить его прекратить огонь.

У ХАМАСа и израильской оппозиции, конечно, есть интерес поддерживать представление о том, что ХАМАС и сегодня остается значительной силой и обладает прежними возможностями. ХАМАС нуждается в этом нарративе, чтобы сохранить свое положение, а оппозиция — чтобы представить правительство как потерпевшее неудачу и не достигшее цели, которую оно поставило перед собой после трех лет войны.

Парадокс заключается в том, что это им удается. Но удается им это в том числе потому, что и правительство не проявляет особой срочности в том, чтобы усложнить себе дальнейшее уничтожение остатков ХАМАСа, его разветвлений и боевиков «Нухбы». Более того, если оппозиция и ХАМАС хотят убедить мир в том, что в Газе нет вакуума власти, я совершенно не уверен, что Израилю выгодно мешать им это делать.

Немного логики

Эхуд Барак пришел, чтобы проклясть Биньямина Нетаниягу, а в итоге фактически благословил его — в статье на первой полосе раздела мнений газеты «Гаарец» он намеревался предъявить Нетаниягу жесткое обвинение в сокрытии предупреждения, поступившего от ЦАХАЛа и сил безопасности.

Никого в Израиле не удивило, что Эхуд Барак не принял энергичное отрицание Нетаниягу по поводу предупреждения от ОАЭ. Перед спортивными матчами показывают распределение ставок на разные результаты. В спортивных ставках всегда находится меньшинство, которое ставит на аутсайдера. Иногда это срабатывает, и тогда выигрыш оказывается очень большим. Но если бы израильской публике предложили сделать ставку на то, примет ли статья Эхуда Барака позицию Нетаниягу или позицию его критиков и противников, вероятно, даже самый смелый игрок предпочел бы отдать деньги на благотворительность, а не поставить хотя бы один шекель на то, что Барак, впервые за долгое время, поверит Нетаниягу, а не противоположной стороне — при коэффициенте один к ста.

Однако важный вывод из этой истории заключается в следующем: если Барак прав и Нетаниягу действительно получил предупреждение какого-либо рода, то позиция Барака оборачивается против него самого. Его главный аргумент против сокрытия информации, полученной Нетаниягу, независимо от того, какое значение Барак ей придает, заключается в том, что если бы предупреждение, переданное Нетаниягу, находилось перед глазами главы «Моссада», главы ШАБАКа и начальника Генштаба, то во время ночного совещания накануне Симхат-Торы эта информация могла стать той самой последней каплей, которая заставила бы включить механизм боевой готовности к атаке и предотвратила бы катастрофу 7 октября.

Но этот аргумент становится бумерангом для самого Барака, поскольку прежде всего играет на руку Нетаниягу. Очевидно, что сокрытие от премьер-министра, на котором лежит высшая ответственность за безопасность государства, признаков необычных событий в Газе, которые и стали причиной столь необычного ночного совещания, было грубейшей ошибкой, которую невозможно ни отрицать, ни оправдать.

Поэтому, поскольку даже комиссия по расследованию, которую Гали Бахарав-Миара сформирует из своих людей, столкнется с трудностями, пытаясь обвинить человека, который не отреагировал на очевидные приготовления к военной атаке, о которых он не знал, в последнее время из глубин политического арсенала был извлечен новый аргумент: поскольку утром, когда премьер-министра наконец поставили в известность о происходящем, Нетаниягу не отдал немедленных распоряжений о действиях, можно сделать вывод, что даже если бы его проинформировали предыдущей ночью, он все равно ничего бы не сделал.

Действительно, это вывод, более логичный трудно себе представить, и его вполне можно было бы преподавать на курсах логики. Если обвиняемый не бросился закрывать двери конюшни после того, как лошади из нее сбежали, можно предположить, что он не запер бы конюшню и тогда, когда лошади все еще находились внутри. Иными словами, поскольку утром, когда ограждения уже были прорваны и командный пункт дивизии пал, Нетаниягу не предпринял шагов для приведения войск в готовность и сдерживания вторжения в приграничные районы, значит, вероятно, он ничего бы не сделал и перед лицом предупреждений, поступивших предыдущей ночью.

Именно здесь аргумент Барака очень помогает Нетаниягу. Ведь в любом случае, если информация, которую Нетаниягу не передал руководителям сил безопасности, по мнению Барака могла привести к приведению войск в состояние повышенной готовности и сдержать атаку 7 октября в сочетании с другими разведданными, то, если бы премьер-министра, на котором лежит ответственность, проинформировали о сведениях, из-за которых руководители сил безопасности были вынуждены подняться с постелей в праздничную ночь, он, даже если обычно не отличался повышенной осторожностью и быстрой реакцией на любую угрозу безопасности, скорее всего, как предлагает сам Барак, связал бы ранние признаки, вызвавшие ночное совещание, с тем, что получил (если получил) от руководства ОАЭ. И тогда резни, вероятно, удалось бы избежать.

Ранее Курсор писал, что Нетаниягу передавал деньги террористам - подробности скандала.