Кому нужны арабские партии на выборах — и почему ответ может удивить

В израильской политике вновь разгорелся спор вокруг участия арабских партий в выборах в Кнессет. Формально речь идет о соответствии партий и отдельных кандидатов требованиям статьи 7А Основного закона «Кнессет». Однако за юридической процедурой скрывается гораздо более практичный вопрос: как возможные дисквалификации повлияют на распределение мандатов и на способность различных политических блоков сформировать правительство.

Об этом пишет Софи Рон Сорта для "Маарив".

История подобных решений показывает, что окончательное слово нередко остается за Верховным судом. Центральная избирательная комиссия неоднократно пыталась исключить из выборов отдельные партии или кандидатов, однако суд отменял значительную часть таких решений.

В разные годы речь шла о партиях «Балад», РААМ-ТААЛ и других арабских списках, а также об отдельных политиках. В то же время были случаи, когда Верховный суд подтверждал запрет на участие, как это произошло с партией «Ках» Меира Кахане в 1988 году.

Именно этот исторический опыт важен для понимания нынешней ситуации. Дисквалификация отдельного кандидата может стать громким политическим событием, но сама по себе не обязательно меняет расклад сил в Кнессете. Совсем другое дело — запрет целой партии. В этом случае голоса ее избирателей перестают напрямую участвовать в распределении мандатов, а часть электората может перейти к другим спискам или вообще не прийти на выборы.

Урок 1988 года

В 1980-е годы партия «Ках» стремительно набирала популярность. На выборах 1984 года она получила один мандат, а перед выборами 1988 года опросы давали ей уже 6-7 мест.

Премьер-министр Ицхак Шамир выступил за ее дисквалификацию. После изменения законодательства появилась статья 7А, предусматривающая возможность отстранения от выборов партии или кандидата, если их деятельность направлена против еврейского и демократического характера государства или связана с расизмом.

В 1988 году Верховный суд уже подтвердил запрет «Ках». В результате партия не участвовала в выборах, а политическое пространство справа от «Ликуда» распределилось между другими силами. Впоследствии в Кнессет прошла партия Рехавама Зеэви.

Но вопрос о том, что произошло бы при участии «Ках» в выборах, остается гипотетическим. Если бы партия действительно получила несколько мандатов, они могли бы изменить конфигурацию будущей коалиции. Автор материала предполагает, что Шамир вряд ли согласился бы опираться на Кахане при формировании правительства. Однако это уже политический сценарий, а не установленный факт.

Почему арабские партии могут менять баланс

Особенность арабских партий заключается в том, что они традиционно занимают особое положение в коалиционной системе Израиля. Поэтому количество мандатов, которые получают арабские списки, может влиять на соотношение сил между основными еврейскими политическими блоками, даже если сами арабские партии не входят в правительство.

Особенно заметно это было во время выборов 2022 года. Тогда «Балад» получил 138 617 голосов. Если представить, что партия не участвовала бы в выборах, часть ее избирателей могла бы перейти к другим арабским спискам. В опубликованном анализе используется условное предположение, что 75% голосов «Балада» перешли бы к другим арабским партиям. При таком сценарии блок во главе с Биньямином Нетаниягу получил бы около 62 мандатов вместо 64.

Это не означает, что именно такой результат был бы неизбежен. Поведение избирателей при исключении партии невозможно достоверно предсказать. Часть избирателей могла бы выбрать другой список, часть могла не голосовать вовсе.

Тем не менее пример хорошо показывает, почему судьба небольшой партии способна иметь последствия далеко за пределами ее собственного электората.

Что меняет нынешний расклад

На этом фоне особое значение приобретает нынешняя дискуссия вокруг Сами Абу Шехаде и «Балада», а также других арабских политических сил.

Автор статьи рассматривает ситуацию через призму опроса 12-го канала, согласно которому 12 мандатов могли бы получить арабские фракции. Если мысленно исключить эти мандаты и перераспределить остальные 108 мест между еврейскими партиями пропорционально результатам опроса, получается один из возможных сценариев с соотношением 64 к 56.

Но здесь есть важная оговорка: такой пересчет является математической моделью, а не прогнозом результатов выборов. Он предполагает, что структура голосования среди оставшихся партий сохранится после исчезновения арабских списков, хотя в реальности избиратели могли бы изменить свой выбор.

Именно поэтому вопрос о дисквалификации нельзя рассматривать только как юридический спор. Он одновременно затрагивает избирательную математику.

Парадокс арабского голосования

Главный политический парадокс, на который обращает внимание автор, заключается в том, что участие арабских партий в выборах может быть выгодно блоку Нетаниягу даже в том случае, если сам этот блок не получает от них ни одного голоса.

Логика проста. Если арабские партии участвуют самостоятельно и получают достаточное количество голосов для прохождения электорального барьера, их мандаты уменьшают количество мест, доступных основным еврейским партиям. В условиях близкого противостояния двух блоков это может иметь значение для формирования коалиции.

Поэтому участие РААМ, «Балада» и других арабских списков способно влиять на распределение мандатов не только внутри арабского общества, но и на общий баланс между лагерями.

Однако из этого вовсе не следует, что все арабские избиратели будут голосовать одинаково или что их участие автоматически даст преимущество одной стороне. Итог зависит от явки, количества списков, преодоления электорального барьера и конкретного распределения голосов.

Судебное решение и политические последствия

Израильская система в этом вопросе устроена таким образом, что решение Центральной избирательной комиссии может быть пересмотрено Верховным судом. Поэтому сама рекомендация или решение комиссии еще не обязательно означает окончательное исключение партии или кандидата.

История последних десятилетий демонстрирует, насколько неоднозначной может быть эта процедура. Одни запреты отменялись, другие подтверждались. При этом судьи принимают решение на основании юридических критериев, а политические последствия их решения могут быть очень широкими.

Именно здесь возникает главный вопрос нынешнего спора: следует ли оценивать дисквалификацию исключительно с точки зрения юридических оснований или учитывать потенциальное влияние такого решения на будущий состав Кнессета?

Однозначного ответа на этот вопрос избирательная математика не дает. Она лишь показывает, что исключение одной партии способно изменить распределение мандатов между другими участниками.

В конечном счете нынешняя борьба вокруг арабских партий — это не только спор о том, кто имеет право участвовать в выборах. Это еще и борьба за правила, по которым будут распределяться голоса и мандаты.

Именно поэтому судьба небольших партий в нынешней кампании может оказаться значительно важнее, чем кажется на первый взгляд. При минимальном разрыве между политическими блоками несколько тысяч голосов, несколько процентов явки или один список, не преодолевший барьер, способны изменить всю конфигурацию следующего Кнессета.

А главный парадокс остается прежним: иногда политическому блоку может быть выгодно не отсутствие своих соперников, а их присутствие на выборах — при условии, что они забирают голоса у тех, кто способен сформировать альтернативное большинство.

Ранее "Курсор" писал, что Нетаниягу заявляет о нормализации с саудитами, но есть нюанс.

Биньямин Нетаниягу все чаще говорит израильтянам о возможности нормализации отношений с Саудовской Аравией, однако его слова вызывают тревогу.