Иран — лишь декорация: с кем на самом деле воюют США

Чтобы понять войну, развернувшуюся на Ближнем Востоке в феврале 2026 года, нельзя ограничиваться только Ираном. Иран выступает как видимый фронт, однако за ним стоит ключевой вопрос десятилетия: кто будет определять правила мировой экономики — США или Китай.

Об этом пишет Maariv.

В такой войне победа не всегда измеряется абсолютной выгодой. В геополитической реальности важнее относительный результат. Если США несут издержки, но Китай несет более серьезные потери, Вашингтон укрепляет свои позиции даже без полной победы.

Ормузский пролив становится основной ареной этого противостояния. Формально его блокировка связана с действиями против Тегерана, однако фактически она бьет по центральной части китайской экономической модели. В течение трех десятилетий США пережили деиндустриализацию, тогда как значительная часть производства переместилась в Китай.

Это привело к торговому дефициту США в 2025 году на уровне около 1,24 трлн долларов, а государственный долг приблизился к 100% ВВП. Однако китайская модель опирается на уязвимую основу — зависимость от импортной энергии и морских маршрутов.

Согласно Международному энергетическому агентству, в 2025 году через Ормуз проходило около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — примерно четверть мировых морских поставок нефти. Китай импортировал через пролив около 5,4 млн баррелей сырой нефти в день, больше, чем Индия, Япония и Южная Корея вместе. Около 36% китайского нефтяного импорта зависит от этого маршрута. Любое нарушение работы пролива напрямую затрагивает производственную систему Китая.

Соединенные Штаты в этом контексте находятся в более устойчивом положении. США являются нетто-экспортером энергии с 2019 года и достигают рекордных уровней добычи нефти. Их прямая зависимость от Ормуза значительно ниже, чем у Китая. При этом Пекин сталкивается с ростом стоимости энергии, логистики, страхования и нестабильностью поставок.

Последствия затрагивают всю цепочку поставок. Рост рисков в Ормузском регионе увеличивает стоимость топлива для судов, страховые премии и задержки контейнерных перевозок. В Сингапуре, одном из ключевых бункеровочных центров Азии, цена судового топлива выросла с примерно 500 до более 800 долларов за тонну с начала конфликта.

Общая стоимость мировой логистики, связанная с кризисом, оценивается почти в 400 млн долларов в сутки. Это делает каждый китайский товар дороже, медленнее в доставке и менее предсказуемым.

Ситуация затрагивает и рынок удобрений, которые также проходят через Ормуз. Их удорожание усиливает давление на продовольственную безопасность Китая. Одновременный рост стоимости энергии, логистики, страхования и удобрений создает накопительный эффект для всей экономической системы.

Это уже отражается в производственных индексах. В апреле индекс закупочных цен производителей в сегменте «топливо и энергия» вырос на 6,3%. Это свидетельствует о том, что энергетический шок достиг уровня фабричной экономики Китая. Рост стоимости топлива, электроэнергии, перевозок и страхования одновременно снижает конкурентное преимущество китайского производства.

Ситуация становится особенно важной накануне возможной встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина в Пекине. Трамп, как отмечается в тексте, получает дополнительный рычаг давления благодаря ситуации в Ормузском проливе. Он может указывать на то, что при высокой внутренней инфляции США Китай сталкивается с более глубоким ударом по своей промышленной модели.

Ормузский пролив превращается в инструмент экономической шахматной партии. США не стремятся к исчезновению китайской экономики, их цель — снижение относительного преимущества китайского производства, которое становится более дорогим, медленным и уязвимым.

В этой конфигурации проигрыш измеряется не абсолютными потерями, а масштабом относительного ущерба. Даже при глобальных издержках именно китайская модель несет наиболее системное стратегическое давление.

Ранее Курсор писал, что в Израиле готовятся к возобновлению войны с Ираном — СМИ.