Иран поднимает ставки: инфраструктура и энергетика соседей под ударом

Атаки Ирана на соседние страны выглядят хаотичными. Но за ними стоит расчет. Тегеран расширяет конфликт, чтобы поднять экономическую цену войны для региона и Запада.

Об этом пишет Maariv.

Современные войны редко имеют одну четкую линию фронта. Военные действия идут параллельно с другими процессами. Работают финансовые рынки. Меняются ставки страхования морских перевозок. Колеблются кредитные рейтинги и цены на авиационное топливо. Инвесторы принимают решения за секунды. Они решают, остается ли Дубай безопасным финансовым центром или превращается в рискованную зону для капитала.

Если смотреть на конфликт только через израильскую призму, можно упустить главное. Центр напряжения постепенно смещается. Он движется к странам Персидского залива. Именно там решается вопрос, кто сможет сохранить стабильность, когда экономическое и военное давление достигнет пика.

На прошлой неделе действия Ирана выглядели как потеря контроля. Ракеты и беспилотники летели в сторону соседних арабских государств. Удары пришлись по портам, аэропортам и энергетическим объектам. В Иерусалиме некоторые поспешили назвать это паникой Тегерана. Однако такое объяснение слишком простое. Оно создает ощущение превосходства, но плохо объясняет стратегию.

На деле эти действия могут быть частью более широкого плана. Иран пытается изменить условия конфликта в регионе.

Логика Тегерана жесткая, но понятная. В прямом военном столкновении с технологическим превосходством Израиля и США Ирану трудно добиться победы. Поэтому он переносит центр тяжести войны. Вместо прямого противостояния он расширяет конфликт. В него постепенно вовлекаются новые региональные и международные игроки.

Главная цель состоит в другом. Тегеран хочет создать ситуацию, в которой продолжение войны станет слишком дорогим. Давление должно почувствовать сразу несколько центров силы. Речь идет о Вашингтоне, ведущих западных экономиках и государствах Персидского залива. Эти страны зависят от стабильности региона.

Подобная стратегия формировалась в Тегеране несколько лет. Она появилась после предыдущих конфликтов с Израилем и США. По оценкам аналитиков, ключевые идеи обсуждались в окружении верховного лидера Али Хаменеи. Там исходили из одной предпосылки. Если режим столкнется с угрозой существованию, ограниченная война не имеет смысла. В таком случае лучше расширить конфликт. Тогда он станет региональной и международной проблемой. Великие державы будут вынуждены вмешаться и остановить войну.

Последние события хорошо вписываются в эту логику. За несколько дней были атакованы или повреждены энергетические объекты, порты и аэропорты в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте и Бахрейне. Одновременно активизировались иранские союзники в Ираке и Йемене. Для Тегерана это не случайная эскалация. Это заранее рассчитанное расширение конфликта.

В рамках этой стратегии работают несколько направлений. Одно из них демонстрирует, как быстро война может выйти за пределы военной сферы. Удары рядом с портами и аэропортами показывают уязвимость гражданской инфраструктуры. Они напоминают, что конфликт может напрямую влиять на экономику и повседневную жизнь региона.

Другой канал связан с рынком энергии. Персидский залив остается одним из ключевых центров экспорта нефти и газа. Когда такие объекты становятся военными целями, последствия выходят далеко за пределы региона. Уже в первые дни конфликта выросли цены на энергоносители. Одновременно увеличилась стоимость страхования морских перевозок. Для Ирана каждый такой скачок становится дополнительным инструментом давления на западные правительства.

Третий элемент стратегии обращен к самим государствам Персидского залива. Тегеран пытается показать им прямую связь между присутствием американских войск и риском войны. Если на территории страны работают американские базы, эта страна может стать частью конфликта.

Есть и еще один расчет. Чем шире распространяется угроза по региону, тем больше ресурсов требуется для защиты. Государства залива и их союзники вынуждены распределять системы ПВО и разведку по большой территории. Это усложняет концентрацию сил против самого Ирана.

Существует и фактор регионального престижа. Даже получая тяжелые удары, руководство Ирана хочет показать силу. Оно демонстрирует, что способно влиять на ситуацию в регионе. Это сообщение адресовано сразу нескольким аудиториям. Его слышит иранское общество. Его слышат союзники и противники.

Особенно сильно эта динамика ощущается в странах Персидского залива. Именно здесь начинается настоящий тест регионального порядка. Каждое государство реагирует по-своему. На решения влияют политическая система, экономическая ситуация и внутренние расчеты руководства.

Саудовская Аравия находится в центре сложной дилеммы. С одной стороны, она рассматривает Иран как долгосрочную угрозу. С другой стороны, наследный принц Мухаммед бин Салман строит масштабный экономический проект. Его программа «Видение-2030» требует стабильности. Экономике нужны инвестиции, активное авиасообщение и спокойная региональная среда.

Поэтому Эр-Рияд действует осторожно. Он старается избегать прямой эскалации. Саудовская Аравия предпочитает, чтобы основную военную роль играли США. На ее решения влияет и общественное мнение. Саудовское общество сильно реагирует на войну в Газе. В такой ситуации руководство не спешит демонстрировать близость с Израилем.

ОАЭ сталкиваются с другой проблемой. Для них ключевой задачей остается сохранение имиджа стабильности. Дубай и Абу-Даби строили статус международного финансового центра почти два десятилетия. Любой признак войны в регионе подрывает доверие инвесторов.

Кувейт и Бахрейн значительно меньше и уязвимее. Они во многом зависят от американской военной защиты. Ирак остается особой ареной. Именно там постоянно пересекаются интересы Ирана и США.

Самая сложная ситуация складывается в Катаре. Эта страна долгие годы строила свою роль на посредничестве. Она принимает крупную американскую военную базу. Одновременно Доха выступает посредником между Западом и различными региональными силами.

Однако сейчас часть этих преимуществ начинает исчезать. Ослабление ХАМАСа и возможные изменения внутри Ирана снижают потребность в таком посредничестве. Поэтому Катар пытается заново определить свою роль в регионе.

Один из примеров произошел недавно. Катар опубликовал содержание разговора с министром иностранных дел Ирана. Тегеран заявил, что его удары были направлены только против американских баз. Катар ответил резко. В Дохе подчеркнули, что пострадали и гражданские районы.

Таким образом Катар направил сигнал сразу двум сторонам. Он показал Ирану, что не готов быть полем для чужих игр. И одновременно дал понять Западу, что тоже имеет свои красные линии.

С израильской точки зрения возникает более широкий вопрос. Сближает ли эта война государства Персидского залива с Израилем или наоборот отдаляет их. С одной стороны, иранская угроза усиливает логику регионального сотрудничества. Страны залива хорошо знают возможности Израиля в разведке и противовоздушной обороне.

С другой стороны, затяжная война может вызвать обратный эффект. Если экономический ущерб будет расти, государства залива могут почувствовать себя заложниками чужого конфликта. Тогда близость к Израилю может начать восприниматься как источник риска.

Существует и более глубокий страх. Региональные элиты опасаются нестабильности внутри самого Ирана. Крах власти в такой большой стране может привести к длительной борьбе за власть и активности различных милиций. В таком случае государства залива будут прежде всего искать стабильность.

Окончательный результат войны пока не ясен. Если конфликт закончится быстро и серьезно ослабит Иран, может появиться новое политическое окно возможностей. США могут попытаться превратить военные успехи в более широкую региональную архитектуру. Возможно даже расширение Авраамских соглашений.

Если же война затянется и ударит по экономике стран залива, последствия будут другими. В таком случае государства региона могут попытаться сократить участие в конфликте. Одновременно они могут начать уменьшать зависимость от Запада.

Одно уже ясно. Война против Ирана не ограничивается противостоянием между Тегераном, Иерусалимом и Вашингтоном. Реальный баланс сил может решиться в странах Персидского залива. Именно там пересекаются безопасность, экономика и политика региона.

Ранее Курсор писал, что Трамп назвал ключевые достижения США в войне с Ираном.