Израиль не может оставаться «виллой в джунглях» — эксперт

Израиль сосредоточил значительную часть своего политического капитала в одной корзине, и сегодня у него осталось мало рычагов влияния на американскую администрацию. Однако даже во внешней политике диверсификация рисков является ключом к стратегической устойчивости.

Об этом для издания Maariv пишет эксперт по конституционному праву и основатель исследовательского института «Масад ха-Арец» профессор Моше Коэн-Элия.

Соглашение Дональда Трампа с Ираном привело к глубокому разочарованию в Израиле. Один из важнейших уроков противостояния с Тегераном заключается в том, что израильско-американские отношения, какими бы прочными они ни были, не могут опираться на одного человека или один политический лагерь. Напротив, военные и политические достижения последних лет лишь подчеркивают необходимость более широкой стратегии диверсификации политических рисков.

На протяжении многих лет Биньямин Нетаниягу умел лавировать в американской политической системе. Даже когда его отношения с президентом Бараком Обамой были напряженными, он пользовался мощной поддержкой Республиканской партии и Конгресса. Ярким примером этого стали разногласия вокруг ядерной сделки с Ираном в 2015 году: Нетаниягу мог позволить себе пойти на конфронтацию с Белым домом, поскольку у него был альтернативный политический адрес в Вашингтоне.

Однако в последние годы ситуация изменилась. Израиль во многом сделал ставку на возвращение Дональда Трампа в Белый дом, полагая, что республиканская администрация предоставит ему большую свободу действий. Поначалу казалось, что ставка сыграла, и оба лидера действовали в почти полной координации, пик которой пришелся на начало кампании против Ирана. Но внешняя политика определяется интересами, а не личными отношениями. Когда интересы начинают расходиться, даже близкая дружба не гарантирует совпадения позиций.

Здесь и кроется главная проблема: Израиль вложил слишком много дипломатического капитала в один источник, и сейчас у него осталось не так много рычагов влияния на администрацию США. Отношения со значительной частью Демократической партии ухудшались на протяжении многих лет, при этом Иерусалим избегает вмешательства во внутренние конфликты внутри республиканского лагеря — между неоконсервативным и евангелическим крылом и изоляционистским движением MAGA. Одновременно с этим затянувшаяся война ослабила позиции Израиля в некоторых частях Европы и западного мира.

С точки зрения управления рисками это стратегическая проблема. В финансовом мире ответственный инвестор не вкладывает все свои активы в одну акцию, даже если она кажется самой перспективной. Государства мало чем отличаются в этом плане. Они обязаны выстраивать сеть партнерств, чтобы кризис на одном направлении не перерастал в общий системный кризис.

Это не означает отдаление от США — как раз наоборот. Союз с Вашингтоном остается важнейшим стратегическим активом Израиля, прежде всего благодаря военной помощи и политической поддержке, главным элементом которой является американское право вето в Совете Безопасности ООН. Вместе с тем Израиль должен работать над восстановлением связей с умеренными кругами в Демократической партии, понимая, что республиканцы не всегда будут находиться у власти.

Параллельно Израилю необходимо углублять круги своего регионального и международного партнерства. Индия представляет собой яркий пример. Будучи восходящей державой, сталкивающейся с собственными вызовами безопасности в лице радикальных исламистских организаций, она является естественным партнером для оборонного, технологического и экономического сотрудничества.

Точно так же следует продолжать развивать сеть региональных альянсов, созданную в последние годы: с Грецией и Кипром в Восточном Средиземноморье, с Азербайджаном на севере, с Объединенными Арабскими Эмиратами в Персидском заливе и со странами Африканского Рога, такими как Эфиопия и Сомалиленд. Такая сеть не заменяет союз с США, а укрепляет статус Израиля и расширяет его пространство для маневра, в том числе и в диалоге с самими Соединенными Штатами.

Гибкое мышление требуется и на самом Ближнем Востоке. В Сирии, например, существуют этнические и религиозные меньшинства, имеющие общие интересы безопасности с Израилем, среди которых курды, друзы и алавиты. Создание каналов сотрудничества с такими региональными игроками — это часть широкой концепции построения стабильности на основе взаимных интересов. Это способ сдержать опасный джихадизм Джулани, пользующийся поддержкой Эрдогана.

Современный мир характеризуется постепенным падением влияния международных институтов и ростом значимости гибких региональных альянсов. В такой реальности Израилю необходимо освободиться от концепции, согласно которой он является «виллой в джунглях», по выражению Эхуда Барака, изолированной от своего окружения. Израильские интересы требуют более глубокой интеграции в регион и поиска партнеров с похожими целями.

Изменилось и само понятие силы. Катар служит примером относительно небольшого и слабого в военном отношении государства, которое сумело добиться огромного международного влияния с помощью финансов, медиа, инвестиций, а также культурных и академических связей. Можно спорить о его целях, но трудно игнорировать успех в применении мягкой силы.

Израиль не может ограничиваться только военным превосходством и экономическими достижениями. Если он стремится закрепить за собой статус региональной державы, ему необходимо инвестировать в политическое, культурное и технологическое влияние, создавая широкую сеть партнерств. Союз с США останется краеугольным камнем национальной безопасности, но именно для того, чтобы сохранить его на долгое время, Израиль должен избегать исключительной зависимости от него и действовать по базовому принципу: даже во внешней политике диверсификация рисков является ключевым фактором стратегической устойчивости.

Ранее Курсор писал, что одна фраза выдала душевное состояние Нетаниягу, заявила доктор.