Как стратегия Ирана обернулась внутренним крахом – оценка

Изначальный стратегический план Тегерана выглядел безупречно лишь на бумаге: установить жесткий контроль над Ормузским проливом, спровоцировать глобальный энергетический кризис и продиктовать мировому сообществу собственные геополитические условия. Однако к маю 2026 года стало очевидно, что попытка использовать экономику региона в качестве оружия нанесла сокрушительный удар прежде всего по самому Ирану.

Об этом пишет "Маарив".

​Экономика на грани: цифры и факты

​Еще до эскалации текущего конфликта иранская экономика находилась в затяжном пике из-за международных санкций. Прошлогодняя 12-дневная война с США в июле привела к тому, что местный риал обесценился на 60% всего за несколько месяцев, а инфляция по итогам 2025 года превысила отметку в 50%.

​Сейчас ситуация внутри страны выглядит критической:

• ​Гиперинфляция в базовом секторе: Стоимость хлеба и круп за год (к марту 2026 года) взлетела на 140%, а цены на масла и жиры выросли на астрономические 219%.
• ​Девальвация и дефицит наличности: Центральный банк Ирана был вынужден ввести в обращение банкноту беспрецедентного номинала — 10 миллионов риалов, а текущий курс доллара достиг психологической отметки в 1,32 миллиона риалов.
• ​Мрачные прогнозы: По оценкам Международного валютного фонда (МВФ), в 2026 году ожидается сокращение иранской экономики на 6,1% при среднегодовой инфляции на уровне 68,9%.

​Самоблокада: ловушка Ормузского пролива

​Главный козырь Тегерана — фактическое перекрытие Ормузского пролива, через который ранее транспортировалось около 20% мировых объемов нефти и газа, — стал его главной уязвимостью. Ответная американская блокада изолировала Иран от ключевых рынков сбыта.

​Поскольку более 90% годового торгового оборота исламской республики завязано на этот маршрут, прекращение судоходства грозит сокращением экспортных доходов страны на 70%. Ситуацию усугубляет жесткая позиция Вашингтона: администрация Трампа активно угрожает вторичными санкциями китайским банкам, которые продолжают обеспечивать финансовые транзакции Ирана. Эксперты Brookings Institution отмечают, что комбинация блокады и давления на Пекин перекрывает последние каналы снабжения Тегерана, загоняя его платежный баланс в глухой тупик.

​Разрушенная инфраструктура — самая глубокая рана

​Помимо финансовой изоляции, Иран столкнулся с колоссальными физическими потерями. Серия ударов по нефтеперерабатывающим заводам, ключевым электростанциям и промышленным объектам парализовала внутреннее производство.

​По оценкам аналитиков компании Global Guardian, суммарный ущерб, нанесенный энергетической и гражданской инфраструктуре Ирана, уже исчисляется астрономической суммой от 200 до 270 миллиардов долларов.

​В отсутствие функционирующей экономики и на фоне деградации базовых социальных услуг страна стремительно приближается к масштабному гуманитарному кризису, который может обостриться с наступлением летнего сезона. Ближайшие экономические партнеры Тегерана, включая россию и Китай, не демонстрируют явного желания инвестировать в спасение иранской системы, а соседи по региону уже ищут логистические маршруты в обход блокированного пролива.

​Выстоит ли режим?

​Несмотря на катастрофические показатели, мнения аналитиков относительно полного краха режима расходятся:

• ​Оптимистичный сценарий: Часть экспертов напоминает, что Иран живет в условиях жестких санкций почти полвека и обладает огромным опытом выстраивания теневых схем для продажи энергоресурсов. В случае заключения мирного соглашения с США и снятия ограничений, экономика может продемонстрировать восстановительный рост.
• ​Реалистичный сценарий: Даже при самом благоприятном политическом исходе быстрого возврата к стабильности не произойдет. Главы профильных ведомств и председатель Центробанка Ирана Абдольнасер Хеммати уже предупредили руководство страны, что на полноценную реконструкцию разрушенного промышленного потенциала уйдет не менее десятилетия. Для стабилизации ситуации они призывают к экстренным мерам, включая восстановление полноценного доступа к интернету и форсирование дипломатических переговоров с США.