Все смеются над Трампом и не видят скрытый ход — оценка

Трамп производит впечатление политика, который теряет контроль: он угрожает ударами, отменяет операции в последний момент, объявляет о договоренностях, которые Иран отрицает, устанавливает сроки и затем меняет их. Распространенная критика сводится к тому, что у него «нет слова» и что его действия вызывают насмешки. Однако, если рассматривать его поведение не в контексте отношений с Ираном, а с учетом внутреннего политического тайминга, вырисовывается иная логика.

Об этом для ynet пишет доктор Лираз Маргалит.

Сейчас Трамп находится между тремя целями, которые невозможно реализовать одновременно: продемонстрировать, что он смог сдержать Иран и не отступил; избежать затяжной и дорогостоящей войны; а также добиться открытия Ормузского пролива и снижения цен на нефть до ноябрьских выборов. Каждая из этих целей сама по себе оправдана, но они противоречат друг другу и взаимно блокируют реализацию.

Реальная атака, особенно по энергетической инфраструктуре Ирана, привела бы к росту цен на нефть перед голосованием. Полноценное соглашение выглядело бы как уступка и возвращение к ядерной сделке, которую Трамп ранее называл «позором», что могло бы оттолкнуть его сторонников. Сохранение текущего положения означает закрытый пролив и высокие цены. В этих условиях отсутствует выигрышный сценарий, остаются только варианты с разной степенью потерь.

Автор описывает это как стратегию minimax — выбор не максимальной выгоды, а минимального ущерба. «Вы не выбираете ход, который даст лучший результат, вы выбираете тот, при котором худший сценарий менее разрушителен», — поясняется в тексте. Это стратегия не победы, а ограничения потерь, и именно она объясняет кажущуюся непоследовательность действий.

По данным автора, война уже обошлась США как минимум в 37,5 млрд долларов, остается непопулярной и негативно влияет на рейтинги Трампа. Ключевым фактором становится не иранская ядерная программа, а приближение промежуточных выборов. В этой логике его шаги перестают выглядеть случайными.

Когда Трамп угрожает атакой, он одновременно демонстрирует жесткость Израилю и сторонникам жесткой линии, усиливает давление на Иран и сохраняет образ лидера. Однако, как только это начинает повышать цены на нефть и вызывать тревогу у союзников и американских избирателей, он останавливается и заявляет о прогрессе. На этой неделе это произошло практически в реальном времени: угроза удара сменилась объявлением о переговорах по открытию Ормузского пролива, после чего цена на нефть снизилась более чем на 5%.

Цель Трампа сейчас — не всеобъемлющее соглашение, а ограниченный результат: добиться уступок, которые позволят вернуть нефть на рынок, снизить цены и показать избирателям образ лидера, заставившего противника идти на переговоры. Даже если речь идет лишь о временных договоренностях по проходу танкеров.

Автор отмечает, что резкие повороты в риторике работают сразу на несколько аудиторий: Израилю и сторонникам жесткой линии подается сигнал о готовности к атаке; Ирану — требование уступок; странам Персидского залива — обещание не втягивать их в войну; американским избирателям — образ сильного лидера, который одновременно завершает конфликты.

Однако у этой стратегии есть уязвимость: она зависит от реакции другой стороны. Одного заявления Ирана достаточно, чтобы разрушить нарратив. «Мы никогда не просили его остановиться» — и образ победителя превращается в образ политика, который угрожал и отступил. Автор подчеркивает, что Иран использует это как инструмент: не отвечать ударами, а опровергать заявления.

Несмотря на критику, цель Трампа, по мнению автора, остается прежней: не выиграть войну, а выиграть время до выборов. При этом экономическое давление на Иран сохраняется, и с каждым днем его положение, как отмечается, становится слабее.

Ранее Курсор писал, что ЦАХАЛ изменил систему подготовки к возможной войне с Ираном - WSJ.