Договор с Ираном — это начало новой войны Израиля, считает эксперт

Если соглашение между США и Ираном действительно будет подписано, президент Дональд Трамп сможет представить его как крупное дипломатическое достижение.

Об этом для Maariv пишет бывший командир ячейки оперативной координации с армией США, военно-политический обозреватель, полковник в отставке Амир Ной.

С точки зрения Вашингтона, предотвращение появления у Ирана ядерного оружия, отсрочка военного столкновения и снижение региональной напряженности — вполне достойные цели. Однако для Израиля главный вопрос заключается не в том, что написано в договоре, а в том, что в него не вошло.

Израиль не является стороной этого соглашения. Он также не обязан разделять американский подход, согласно которому иранская проблема начинается и заканчивается ядерным вопросом. С израильской точки зрения, иранская угроза никогда не состояла из одного элемента. Она опирается на три столпа: ядерную программу, арсенал баллистических ракет и сеть прокси-сил, которую Тегеран десятилетиями выстраивал в Ливане, Сирии, Ираке, Йемене и других точках. Даже если договор эффективно решит ядерный вопрос, это не означает, что угроза ликвидирована — в лучшем случае она просто изменила форму.

В этом смысле недавняя военная операция и последовавшее за ней политическое урегулирование — не конец пути, а лишь завершение первой главы. Израиль и США сегодня могут действовать вместе, но они не обязательно измеряют успех одной линейкой. Для американцев достижение стабильного соглашения, возможно, является финишем. Для Израиля это максимум стартовая линия следующего этапа.

Главный вопрос заключается в том, что произойдет через пять или десять лет. Получит ли мир усмиренный Иран, сосредоточенный на экономическом развитии и гражданском восстановлении? Или же окажется, что Запад предоставил режиму аятолл драгоценное время для передышки, после которой тот вернется более сильным, богатым и опасным? Это не теоретический вопрос. История Ближнего Востока полна примеров, когда тактическая победа порождала стратегический провал.

Самый яркий пример — Ирак. США сумели свергнуть режим Саддама Хусейна за несколько недель. Военный успех был впечатляющим. Но «день после» не был спланирован должным образом. Вместо стабильного и прозападного Ирака Ближний Восток получил вакуум власти, массовое иранское проникновение, межконфессиональные войны и подъем джихадистских группировок, таких как ИГИЛ, которые втянули регион в кровопролитную войну длиной более трех с половиной десятилетий в попытке создать радикальный суннитский халифат.

Урок очевиден: свергнуть режим легко, гораздо труднее построить на его месте стабильный порядок. Поэтому тот, кто считает, что решение иранской угрозы лежит через смену режима, обязан ответить на вопрос, что придет ему на смену. Нет никакой гарантии, что падение аятолл приведет к либеральной демократии западного образца. Иран — сложная, многонациональная страна со множеством течений и конкурирующих центров силы. Смена режима может привести к умеренности, но также и к жестокой борьбе за власть или к приходу еще более радикальных элементов. По этой причине правильной целью на ближайшие годы является не обязательно смена режима, а изменение его поведения.

Здесь вступают в силу инструменты, которые должны задействовать Израиль, США и их региональные партнеры. Первый инструмент — это надежная военная сила. Режим в Тегеране должен знать, что даже после заключения договора существуют четкие красные линии. Попытка нового прорыва к ядерному оружию, существенное восстановление ракетного потенциала или расширение деятельности прокси-сил должны встречать решительный и быстрый ответ. Опыт показывает, что революционные режимы склонны проверять границы. Сдерживание, не подкрепленное реальной способностью действовать, быстро стирается.

Второй инструмент — экономика. Здесь, возможно, кроется самый важный ключ. В отличие от концепции, рассматривающей санкции как самоцель, необходимо выстроить механизм «кнута и пряника». Иран должен понимать, что открытие дверей в мировую экономику, иностранные инвестиции, восстановление энергетической промышленности и интеграция в международную финансовую систему зависят от его поведения. Чем дальше он будет отдаляться от ядерного оружия, наступательных ракетных технологий и финансирования региональных прокси — тем больше преимуществ получит от урегулирования. Чем сильнее отклонится от этого пути — тем более высокую цену заплатит.

Иными словами, цель состоит не только в том, чтобы лишить Иран бомбы, но и в том, чтобы сделать выбор в пользу эскалации экономически, политически и стратегически невыгодным.

Наряду с этими двумя инструментами Израиль должен продолжать выстраивать региональную архитектуру, которая родилась в последние годы. Умеренные арабские страны не обязаны становиться полноценными союзниками, но у них есть четкий общий интерес: не допустить возвращения Ирана к региональной гегемонии. Чем прочнее будет региональное пространство, основанное на экономических интересах, сотрудничестве в сфере безопасности и балансе сил, тем меньше шансов, что один игрок сможет доминировать на всем Ближнем Востоке или угрожать ему.

В конечном счете, готовящееся соглашение может стать важным дипломатическим достижением. Оно может выиграть драгоценное время. Но нельзя ошибаться, думая, что на этом история заканчивается. С точки зрения Израиля, если ядерный компонент действительно нейтрализован, кампания не завершена — подошла к концу лишь первая глава, и противостояние переходит на следующий этап.

Главный вызов следующего десятилетия будет заключаться не в том, как предотвратить этот договор, а в том, как гарантировать, что предоставленное Ирану время будет использовано для изменения его курса, а не для нового перевооружения. Это станет настоящей задачей для Израиля, для США и для всех, кто стремится к более стабильному Ближнему Востоку. Нужно не побеждать в прошлой войне, а предотвратить войну будущую.