Китай ломает план Трампа — назван главный козырь Пекина

Американцы оказались втянуты в иранский конфликт, рассчитывая на короткую и мощную кампанию, которая приведет к падению режима и позволит президенту Дональду Трампу получить Нобелевскую премию мира. Однако вместо быстрой победы США столкнулись с затяжным противостоянием и решили сменить подход: от оружия перейти к долларам.

Об этом пишет Maariv.

На этой неделе министр финансов США Скотт Бессент объявил об операции «Экономическое изгнание». Ее цель — с помощью финансовых инструментов, банковской системы и нефти добиться того, чего не удалось достичь военной силой: изолировать Иран, перекрыть каналы финансирования режима, ограничить возможности страны продавать нефть и обходить санкции.

Однако на этот раз Вашингтон нацелился не только на Иран. Под угрозой оказались страны, банки и компании, которые продолжат с ним торговать. Уже обозначены около 60 организаций, связанных с ядерной программой, ракетами, киберсферой и нефтяной отраслью, а также компании, управляющие иранским «теневым флотом». Под внимание попали также золото, цифровые активы, технологии, авиация и судоходство.

Принцип американской стратегии прост: тот, кто продолжит предоставлять Ирану экономический спасательный круг, рискует оказаться вне долларовой системы.

Но на пути к полной экономической изоляции Ирана стоит Китай. Вашингтон должен не просто убедить Тегеран прекратить продажу нефти — ему необходимо добиться того, чтобы китайские компании перестали ее покупать. Китай является крупнейшим торговым партнером Ирана и одним из ключевых источников его нефтяных доходов.

«Нужно понимать, что у Китая есть интересы в Иране, но они в большей степени геостратегические и идеологические, а не экономические», — объясняет доктор Ури Села из кафедры изучения Восточной Азии Тель-Авивского университета и INSS.

По его словам, иранская нефть важна для Китая, но не является для него критически необходимой. Еще несколько лет назад Пекин понял, что должен диверсифицировать источники энергии. Китай получает нефть не только из Ирана, но и из страны-террориста России, а также из других источников.

«Китайцы покупают нефть у русских и иранцев, потому что обе страны находятся под санкциями, а продаваемая ими нефть дешевле», — говорит Села.

После начала российского вторжения в Украину Китай также увеличил свои нефтяные резервы. По словам эксперта, Пекин может торговать этими запасами тогда, когда это ему выгодно, и по полной цене, влияя таким образом на мировой рынок.

В чисто экономическом выражении объем торговли Китая с Ираном составляет около 9–10 миллиардов долларов, что соответствует примерно десятой части всего внешнеторгового оборота Ирана. При этом Китай является главным торговым партнером Тегерана, но не единственным. Значительные объемы иранской нефти закупает, например, Индия, которая выступает против санкций в отношении Ирана, поскольку сильнее зависит от поставок нефти.

Зависимость от нефти, проходящей через Ормузский пролив, сохраняется и у Японии. Китай же в последние годы диверсифицировал источники поставок, в том числе расширив закупки в Африке.

«Здесь важно подчеркнуть, что мы, как историки, оцениваем эффективность санкций ретроспективно. До сих пор они не особо решали проблемы в мире», — отмечает Села.

На вопрос, означает ли это, что Иран невозможно победить ни военным, ни экономическим путем, эксперт отвечает, что нынешние действия США отличаются от обычного введения санкций.

«Подождите, но нынешние экономические шаги — это не только введение санкций, а изменение механизмов их исполнения. Сработает ли это? Пока это остается под вопросом», — говорит он.

По словам Селы, если три-четыре года назад Китай обладал большим влиянием на Иран, то сегодня у Тегерана стали значительно теснее связи и с Россией, что Пекин также учитывает.

Китай выступает против экономической войны, заявляя, что подобные решения противоречат международному праву и должны приниматься через Совет Безопасности ООН. Однако Трамп не может рассчитывать на одобрение Совбеза, поскольку понимает, что столкнется с российским вето.

Еще один элемент американской стратегии — ограничение прохождения нефтяных танкеров через Ормузский пролив в направлении Китая. Однако и здесь есть сложности. Китай импортирует иранскую нефть через посредников, в том числе через Малайзию и Индонезию. Фактическими покупателями часто выступают небольшие компании, которые не поддерживают экономических связей с США.

«Поэтому эти угрозы не особо на них действуют. Но если будет настоящая морская блокада и ни один танкер действительно не сможет выйти из Ормузского пролива к конечному пункту в Китае, это окажет реальное влияние на Иран. На Китай — гораздо меньше», — объясняет эксперт.

При этом Пекин, по мнению Селы, не слишком обеспокоен угрозами Трампа относительно новых санкций. Главный риск для Китая связан с возможным усилением торговой войны.

«Предположим, они скажут, что санкции их не волнуют. Опасение заключается в том, что торговая война усилится, но и это не слишком сдерживает Китай», — говорит он.

По словам эксперта, после первой торговой войны, которую Трамп вел против Китая во время своего первого президентского срока, Пекин начал готовиться к новому противостоянию. В апреле 2025 года Китай укрепил экономические связи с государствами Юго-Восточной Азии — Индонезией, Таиландом, Филиппинами и Вьетнамом — и перенаправил туда часть торговли.

«У Китая есть значительные рычаги давления на США, и прежде всего в последние годы это вопрос редкоземельных минералов, которые имеют критическое значение для цепочек поставок. Китай уже использовал этот рычаг в прошлом», — отмечает Села.

В следующем месяце председатель КНР Си Цзиньпин должен встретиться с Трампом. По мнению эксперта, у Китая и США есть общий интерес к тому, чтобы сейчас снизить напряженность и не допустить прямого столкновения, которое поставило бы под угрозу саммит и тем более шансы на его позитивный результат.

Трамп и Си уже встречались в мае. Для китайского руководства одним из главных вопросов остается позиция США по Тайваню.

«С 1949 года Тайвань является стратегической целью, если не сказать ключевым интересом китайского режима, который рассматривает его как мятежную провинцию, а не независимое государство, и как неотъемлемую часть Китая. Поэтому с их точки зрения это не международный, а внутренний вопрос», — объясняет Села.

Продажа американского оружия Тайваню в Пекине воспринимается как вмешательство во внутренние дела Китая. В 1970-х годах США, стремясь установить отношения с КНР, заявили о признании политики «одного Китая». Пекин считает это обязательным принципом: существует только один Китай — Китайская Народная Республика.

«Когда США продают оружие Тайваню, с точки зрения Китая это вмешательство в его внутренние дела», — говорит эксперт.

Если Трамп попытается использовать Тайвань как рычаг давления, предложив немедленно заморозить экспорт американского оружия острову, это станет сильным сигналом для Пекина. Однако такой шаг будет проблематичным и внутри США, и на международном уровне. В Конгрессе существует широкая поддержка Тайваня, что уже проявилось при одобрении очередной сделки по поставкам оружия. Кроме того, Тайвань поддерживает Япония и ряд других государств.

Еще одним потенциальным последствием давления на Иран может стать усиление стремления Китая использовать собственную валюту — юань — вместо доллара и евро. Села считает, что Пекин может увеличить торговлю в юанях и даже рассмотреть выход из SWIFT — международной системы передачи платежных поручений.

Это способно создать угрозу позиции доллара и евро в мировой финансовой системе. При этом эксперт подчеркивает, что речь не идет о скором переходе мира от доллара к юаню: китайская валюта по-прежнему уступает доллару по своему глобальному статусу.

«Но не случайно американцы не включили китайскую банковскую систему полностью в число объектов будущих санкций, если Китай продолжит торговать нефтью с Ираном», — отмечает Села.

По его словам, китайское руководство, возможно, и не испугалось заявления американского министра финансов о масштабной экономической кампании против Ирана, однако его серьезно беспокоит отсутствие стабильности в мировой экономической системе.

«Китайцы хотели бы стабильной системы, чтобы иметь возможность заниматься своими внутренними экономическими проблемами. А их у них немало», — заключает доктор Села.

Ранее Курсор писал, что в Иране назвали "цену победы" над Израилем и США.