Израильская наглость помогла пассажирам Flydubai — психолог

Израильская привычка действовать без ожидания указаний может иметь и положительную сторону.

Об этом для Maariv пишет доктор Лираз Маргалит.

В 1979 году в универмаге Woolworth’s в Манчестере начался пожар. Посетители ресторана внутри здания продолжали сидеть за столиками. Дым распространялся, звучали призывы покинуть помещение, но люди оставались на своих местах. Другие продолжали стоять в очереди у кассы.

Психолог Дэвид Кантер, изучавший эту катастрофу, описывал, как привычные правила поведения продолжают управлять человеком даже в момент опасности. В ресторане заказывают еду, едят и расплачиваются — и эта последовательность действий может оказаться настолько сильной, что человек не сразу решается встать и уйти.

Во время вчерашнего рейса Flydubai в Тель-Авив, по свидетельствам очевидцев, из кабины пилотов раздавались крики. По словам пассажира Цвики Манеса, люди, которых позвали на помощь, без колебаний вошли в кабину и помогли обезвредить нападавшего. Другой пилот, находившийся на борту, взял управление самолетом на себя.

Со стороны такая реакция кажется очевидной: самолет в опасности, люди встают и начинают действовать. Но с психологической точки зрения это далеко не естественная реакция.

Как пишет Маргалит, десятки исследований показывают, что при возникновении реальной угрозы человек может продолжать следовать привычной модели поведения и ждать указаний. Это явление называют поведенческой инерцией. Одновременно действует и так называемое нормальное предубеждение — склонность мозга предполагать, что все в порядке, и держаться знакомого сценария: расплачиваться на кассе, сидеть в ресторане, слушать капитана, даже когда окружающая действительность резко меняется.

Чтобы в критический момент отказаться от привычного сценария, человеку приходится преодолеть серьезный психологический барьер.

«Что обо мне подумают, если я устрою сцену?», «Кто я вообще такой, чтобы вмешиваться?» — приводит Маргалит вопросы, которые могут остановить человека.

По ее мнению, ответы на них формируются с раннего возраста. Дома, в школе, армии и на работе человек учится тому, насколько ему разрешено задавать вопросы, оспаривать решения и вмешиваться.

Маргалит считает, что в израильской культуре дистанция власти невелика, а иерархия воспринимается скорее как рекомендация. Звание, должность или форма человека напротив не обязательно защищают его от критики.

По словам психолога, среднестатистический израильтянин может начать действовать, как только замечает, что что-то идет не так, не дожидаясь разрешения человека, обладающего формальной властью.

Если дверь кабины пилотов необходимо взломать, пишет Маргалит, такой пассажир не станет ждать предварительного объявления по громкой связи от старшего бортпроводника.

Она связывает это также с многолетним опытом, который израильтяне получают в различных социальных институтах — армии, молодежных движениях и резервной службе. По мнению автора, эти системы приучают проявлять инициативу, действовать самостоятельно, искать решение непосредственно на месте и не ждать подробных инструкций сверху.

Именно такого израильтянина, пишет Маргалит, хорошо знают окружающие. Это человек, который может протиснуться без очереди, спорить с охранником на входе и считать, что разбирается лучше пилота, врача или премьер-министра. У него всегда есть свое мнение, он вмешивается в чужие дела и уверен, что знает более эффективное решение.

Однако, отмечает автор, израильская наглость имеет две стороны.

В повседневной жизни она может раздражать, быть шумной и нарушать общественный порядок. Но другая ее сторона — способность импровизировать, находчивость и прежде всего отказ оставаться пассивной жертвой, ожидающей инструкций по эвакуации, когда ситуация уже становится опасной.

«Мы любим жаловаться на израильскую наглость. А потом наступает момент, когда хочется, чтобы рядом с нами оказался именно такой израильтянин», — заключает Маргалит.

Ранее Курсор писал, как арабские и иранские СМИ освещали инцидент Flydubai.