Еще раз про качели

Шестьдесят лет назад американец Уильям Гибсон написал пьесу «Двое на качелях». Эта пьеса стала классикой, ее светлая грусть, ее динамичные диалоги переведены  на многие языки мира.Лучшие актеры пересказывали и оживляли эту историю на сцене.

Герои пьесы  Гитель и Джерри почти Ромео и Джульетта ХХ века. «Двое на качелях» — история про рационалистичный реальный мир. И про сердца в грохоте этого безумного и жестокого мира.

В тель-авивском Камерном снова поставили Гибсона. Оля Щур – Селектар и Миха Селектар, актеры, литераторы,  искатели нового, выступили режиссерами и исполнителями. «Одела» спектакль в линии, формы, мелкие и крупные  выразительные детали тонкий,  остроумный  деликатный театральный художник  Полина Адамова.

…На сцене двое. Он и она. Нет, неверно – он, она   и стена. Стена вращается, —  они ее вращают, переходя то в ее, то в его жилище. Жалкие, трущобные камерки – это пристанище, ни дом, ни мир этим людям не защита. Шум большого города и звуки радио пульсируют в  маленьком пространстве, и это приметы того, что эти двое  не одни на свете. Есть еще телефон,  и голос в телефонной трубке. С телефона тут все и начинается. Он, адвокат Джерри,  чужой в Нью-Йорке,  нашел предлог, чтобы познакомиться  с молодой женщиной, на которую обратил внимание накануне, когда забрел на пустую ненужную вечеринку. Этот предлог – морозильный шкаф.  Потом будут пикировки и тихие разговоры, исповеди, пощечина, ее болезнь, его сомнения. Будет маленький островок покоя и уюта  — и расставание навсегда. К слову, я не опасаюсь спойлеров, потому что пьеса так мудра, так популярна, так долго живет на свете, что ей любые спойлеры нипочем.

Итак, есть Гитель Моска, одинокая, не ожидающая ничего хорошего от судьбы, от мужчин, больная язвой, стесненная в средствах. Ее фамилия на самом деле Москович, она еврейка, которой показалось, что Моска — это экзотичнее… Джерри – из бедной семьи, выучившийся на адвоката на деньги тестя, запутавшийся в отношениях с женой Тесс, которую продолжает любить, хотя она и собралась замуж за другого. И он, сбежавший  в Нью-Йорк из Небраски от этой путаницы, боли, от самого себя, по сути – неудачник, аутсайдер. Он ищет опору, соломинку – Гитель для него опора, но и только.  Она готова отдать все, ничего не оставив для себя. Жертвенность, виктимность в ней – основа характера. Это она сама и есть. Она не умеет, не может завладеть Джерри, присвоить его себе.   Она и в этом готова на жертву.  «Любовь- это видеть глазами другого» — говорит он. А так сильно, так глубоко он любит жену Тесс, не Гитель…

Деньги. О них здесь много говорят (колько стоит мыло, радиоприемник, аренда…), деньги – рычаги, которыми движется существование.  Спасательный круг.  Планы, идеи – все это рюшечки и бантики, украшения, которые, в основном,    мало что меняют. Траектория задана – и с нее не сойти. Гитель и Джерри вроде и разумные, мыслящие, им бы встать, распахнуть двери навстречу будущему – а денег на рывок нет, значит, роли розданы, и импровизация невозможна. У него жена, тесть, адвокатура. У нее…да про нее все понятно. Найдется еще кто-то,  кто обретет в ней временную опору.  И  снова будет пустота. И боль. Хотя – кто ж знает….Плещется нежно-печальная мелодия, придуманная  Йосефом  Барданашвили. И шум, пульс мира льется из радиоприемника  (подбор мелодий   Михи Селектара).

Оля Щур играет Гитель удивительно трепетно. Ее музыкальный голос, ее балетные движения, девчачьи интонации, драматизм,   нежность, искренность, отчаянная сила и бесконечная слабость ранят и увлекают. Она так многообразна, в ней столько  эмоций, порывов!  От нее невозможно оторвать глаз. Умение прожить спектакль как жизнь – это Оля, ее стиль и талант.  Миха Селектар, харизматичный,  мужественный и слабый в  роли Джерри, вторгается, вплетается в мелодию Гитель беспощадным и красивым  звучанием. Он умеет вылепить достоверный характер, прекрасный, точный  партнер… Все могло бы у героев сложиться. Но – не судьба. Хотя – что значит не судьба? Разве им не был дан шанс…  И в финале они несинхронно, отчаянно, бесцельно звонят друг другу – и точно знают, что все решено. Будущего нет. Спектакль оставляет след, послевкусие. Тонкую и острую память.

На что мы тратим жизнь? На поражения, на ошибки, на разного рода ослепления и самообманы, на приобретение жизненного опыта, который только и нужен, чтобы  стать поводом для нового опыта. Счастья нет, это слово выглядит, как новенький гламурный журнал, совершенно бесполезный и бессмысленный. Жизнь – качели. Взлетаешь — падаешь. И это одно из самых точных  ее определений.  Давайте жить на взлете – и гордо терпеть при падении. И ценить каждый взлет.

Уильям  Гибсон прожил на свете почти сто лет (я имею в виду сейчас его физический возраст). Написал  романы и  пьесы. И шедевр – «Двое на качелях».  Он как-то сказал:

«Сочинительство делает возможным все. Я всегда считал, что именно оно помогало мне жить». Да и нам с вами тоже…Да, и еще: непременно посмотрите этот спектакль!

Инна Шейхатович

ТЭГИ:
Загрузка...