Один шаг Айзенкота показал, что он готов к союзу с Нетаниягу — мнение
Воинственная речь Нетаниягу в день присяги Кнессета и обида Айзенкота с союзниками, возможно, лишь прикрывают то, что происходит за кулисами.
Об этом для Makkorishon пишет комментатор Зеэв Кам.
Автор колонки считает, что ротация на посту премьера остается реальным вариантом.
Кам пишет Кам, что на этой неделе путь к правительству единства, казалось бы, отдалился. Нетаниягу говорил о единстве, но сумел разозлить и оттолкнуть главу партии «Яшар» Гади Айзенкота на приеме в зале Шагал, на церемонии открытия каденции Кнессета 26-го созыва. По словам автора, дело не в том, что премьер сказал неправду. Каждое слово об арабских партиях и каждая цитата, которую там привели, очень точны, и стыдиться того, что говоришь правду в лицо, не стоит. Но Айзенкот почувствовал, что его пытаются унизить на глазах у всех, и это его оттолкнуло.
Автор советует не удивляться провокациям депутата Гилада Карива и демонстративному уходу председателя «Демократов» Яира Голана. Как пишет Кам, они сделают все, чтобы поднять градус и сорвать любую попытку сближения.
Через час Айзенкот объявил, что отменяет встречу с командой «Ликуда» по переговорам из-за той самой речи Нетаниягу. Кам добавляет сюда заявления Авигдора Либермана о том, что при попытке создать правительство единства он в нем не будет, и столкновение Беннета с Нетаниягу в том же зале Шагал. Казалось бы, получилось все, кроме реальной возможности единства.
И все же, по словам автора, надежда не потеряна, причем не просто как жизненная установка, а по-настоящему. Он напоминает, что недавно писал: вопрос, повернут ли Айзенкот лицом к единству, проверят в том числе по шагам, которые он предпримет в Кнессете. Айзенкот тоже знал, что передать ключи от Кнессета такому человеку, как Яир Лапид, или представителю «Наш дом Израиль», как сначала требовал Либерман, значило бы закрыть дверь к единству. Даже если бы бывший начальник Генштаба позже думал иначе. Ведь если нет контроля над Кнессетом и нет возможности заменить конфронтационного спикера, нет никакого способа создать работоспособную коалицию и правительство. Кам отмечает, что еще никогда пост спикера не занимал член оппозиции. Айзенкот это понял и решил настоять на своем перед соратниками по блоку, несмотря на мускулы, которые они сначала демонстрировали, и назначить на эту должность депутата Матана Кахану.
По словам автора, Кахана приятный человек, которому действительно важна государственническая линия (хотя он сильно ошибся, когда вошел в правительство Беннета — Лапида — Аббаса). Он также из тех, кто в прошлом толкал к правительству единства. Даже если он не скажет это в микрофон, в глубине души он верит в это и сегодня, возможно, даже больше, чем раньше. Вызовы, как он знает, не уменьшились, а выросли. Если его партия позже решит объединиться с «Ликудом» в общем правительстве, он легко сможет остаться спикером. А если договорятся, что пост перейдет к партии Нетаниягу, Кахана из тех людей, на кого Айзенкот может положиться: он освободит кресло. Кам сравнивает это с тем, что когда-то сделал Бени Ганц. Решив вести переговоры о единстве в период коронавируса, он сам был избран спикером, чтобы не закрывать дверь к успеху переговоров, зная, что пробудет там лишь до создания правительства.
Автор формулирует так: на словах Айзенкот говорит «нет» правительству единства, но делами оставляет дверь открытой. Он и сам знает, как далек его путь к другому правительству, несмотря на разговоры вокруг и брифинги о большом прогрессе. Те, кто говорит о таком прогрессе, по словам Кама, как раз находятся вне картины и вне возможности влиять. Один из них — Яир Голан. Что он хотел бы получить, понятно, но к переговорам с арабами и ультраортодоксами в закрытых комнатах он не имеет никакого отношения. То же самое относится к Яиру Лапиду, который еще не привык к своему новому, сниженному статусу. На этой неделе Лапид изобразил таинственный вид и сказал, что если он и Беннет молчат, значит, за кулисами что-то происходит. Кам отвечает: нет. Раньше так могло быть, а сегодня его молчание говорит в основном о том, что он вне круга контактов. Автор не утверждает, что в итоге не возникнет коалиции с арабами или ультраортодоксами, либо с теми и другими. Но, пишет он, не Лапид этим занимается и не он ее создаст.
Это, по словам автора, приводит к ультраортодоксам, прежде всего к ашкеназской части, «Яадут а-Тора». Верно, что если они получат все, что попросят, Яаков Ашер, Ицхак Пиндрус и их соратники согласятся создать правительство с блоком центра и левых. Но, пишет Кам, даже они сами признают, что шансы на это ничтожны. Он считает, что тот, кто думает, будто цена включения ультраортодоксов в коалицию сводится к огромному компромиссу по призыву, ошибается и вводит в заблуждение.
Требование ультраортодоксов к блоку центра и левых, по словам автора, — остановить любую инициативу по изменениям в вопросах религии и государства. Полный и закрытый статус-кво: никакого общественного транспорта в субботу, никакого признания однополых пар, никаких изменений у Стены Плача и так далее. Иначе говоря, убрать на полку почти всю гражданскую повестку, с которой блок шел на выборы. Закон о призыве, пишет Кам, только начало. Он спрашивает, поступит ли Яир Голан так, как когда-то Шуламит Алони, сказавшая, что ради мира готова идти даже в штреймле. И добавляет: только на этот раз даже не ради мира.
Это не все. Ультраортодоксы требуют, чтобы все было до мелочей согласовано заранее, еще до принесения присяги правительством. Идею, которую пытались продвигать в лагере Айзенкота (достичь первичной договоренности, привести правительство к присяге, а потом продолжать говорить), «Яадут а-Тора», как пишет автор, решительно отвергнет. Причина простая: они понимают, что нужны в основном для первого голосования о создании правительства. Либерман уже заявил, что не создаст правительство при поддержке или воздержании арабских фракций. Но что будет на следующий день? Если Беннет, Яир Голан и сам Айзенкот хотят жить, опасаются ультраортодоксы, они начнут ставить палки в колеса в решающие моменты. Когда дойдет до дела с законом о призыве и комиссией, которая будет обсуждать детали, там и проявятся трудности.
Кам задает вопрос: когда ультраортодоксы обнаружат, что обещанное по сути не выполняется, что даст выход из коалиции? Они хорошо знают, что арабские фракции не дадут правительству упасть, потому что хотят сохранить редкий электоральный успех как можно дольше. Может ли кто-то гарантировать, что Либерман выйдет вместе с ними? Заявить, что он не создаст правительство с голосами арабов, — одно, а активно выйти из правительства, когда оно уже создано, он сам уже сидит в кабинете и начал работать, — совсем другое. Предыдущую каденцию ультраортодоксы тоже начали с коалиционного соглашения, обещавшего урегулировать статус учеников ешив и вопрос призыва, и хорошо помнят, чем это закончилось. Пока у них нет железных гарантий, что вопрос призыва закрепят так, как они хотят, что не будет никаких дел по религии и государству и что все согласуют заранее, до мелочей и в обязывающих публичных заявлениях, их там не будет. Пока, несмотря на драматичные заголовки, переговоры с ними даже не начались. По словам автора, сообщения некоторых СМИ о том, что все почти закрыто, не содержат «ни грамма правды».
Если говорить об ультраортодоксах, пишет Кам, то говорим и об Авигдоре Либермане, человеке, который сделал ультраортодоксальные партии реальным вариантом для блока центра и левых. После шока, охватившего на прошлой неделе людей, считавшихся близкими к нему, когда они анализировали семь мандатов «Наш дом Израиль», это вдруг выглядит куда логичнее. По их словам, 80% избирателей партии — сторонники правых, 20% пришли из других лагерей. Поэтому это полностью продуманное решение: между тем, чтобы идти с ультраортодоксами или с арабами, выбор ясен. А вот отказ от Нетаниягу, по словам автора, дело личное. Если бы Либерман знал, что Айзенкот в любом случае идет путем единства, он, скорее всего, не стал бы менять позицию в отношении ультраортодоксов и остался бы при исходных взглядах. Поняв, что глава «Яшар» не идет к единству, по крайней мере сейчас, а пытается создать правительство быстро и любой ценой, и лишь затем двигаться дальше и смотреть, как его расширить, Либерман решил начать маневр в сторону ультраортодоксов. Некоторые считают: если ход не удастся и мандат перейдет к Нетаниягу, то раз Либерман уже прошел полпути к ультраортодоксам, возможно, на следующем этапе он дойдет до конца и даже согласится вести переговоры с Нетаниягу. Кам отвечает: этого не будет. Либерман недавно сказал: «Умрет мир, но я не сяду с Нетаниягу». Это, пишет автор, похоже на обещание, которое, в отличие от других, он намерен выполнить.
В канцелярии премьер-министра на прошлой неделе обсуждали, какие уступки «Ликуд» может сделать Айзенкоту и по каким вопросам возможно согласие. После разворота Либермана по призыву вдруг оказалось, что закон Бисмута может стать неплохим началом переговоров, потому что он должен призвать гораздо больше ультраортодоксов, чем схема Либермана. Нетаниягу и министр юстиции Ярив Левин, по словам автора, считают, что и по судебной реформе можно прийти к компромиссам куда легче, чем кажется. В конечном счете главный фокус в судебной сфере — выбор новых судей Верховного суда. Далеко идущий компромисс, при котором каждая сторона выберет половину новых судей, выглядит достижимым. Затем по самим законам реформы правые будут готовы идти на компромиссы, при условии, что вопрос о судьях решен. Действительно сложной темой, как ожидается, станет комиссия по расследованию провала 7 октября.
Есть, пишет Кам, и вопрос ротации. Сейчас Нетаниягу против ротации, но в основном на публике. Если он увидит, что другая сторона готова к серьезным переговорам, премьер согласится на ротацию. Он сам это знает, и его окружение понимает. Но пока диалога с другой стороной нет. Если что-то и ведется, то в основном с президентом Герцогом, у которого есть несколько рычагов, способных помочь переговорам, когда они начнутся. Но, по словам автора, до этого еще далеко. Первоначальный план Айзенкота состоял в том, чтобы создать молниеносное правительство уже в первую неделю после присяги Кнессета или не позднее чем на следующей. Начать быстро и закончить сразу. В последние дни он начал понимать, что даже не находится в конце начала.
Ранее Курсор писал, что Нетаниягу и Айзенкот получили данные о войне с Ираном - оценка.
