Почему «Одиссея» Нолана бьет по нервам Израиля

С бюджетом в 375 миллионов долларов «Одиссея» вышла на экраны по всему миру, однако в израильском контексте это не просто экранизация классического текста.

Об этом пишет ynet.

Зрители приходят в кинотеатры во время активных боевых действий, чтобы увидеть историю, которая напрямую перекликается с их реальностью. «Илиада» и «Одиссея», приписываемые Гомеру, на протяжении веков передавались устно и стали основой западной культуры. Первая описывает последний год Троянской войны, вторая — возвращение царя Одиссея домой, растянувшееся на десять лет и изменившее его до неузнаваемости.

Доктор Идо Хеврони, глава программы гуманитарных исследований в академическом центре Шалем, отмечает, что после 7 октября дистанция между студентами и древним текстом резко сократилась. «Я не могу подключиться к этой книге… Все здесь настолько чуждо», — говорил ему один из студентов, майор Сайерет Маткаль Амир Скори. Однако спустя время он «пришел на занятие как опытный воин» и начал задавать вопросы, которых преподаватель раньше не слышал. Уже 9 октября Хеврони читал отрывок из «Илиады» на его могиле: Скори погиб, защищая населенные пункты. «Гомер понимал двойственность, с которой живет воин: способность надеть железный шлем и необходимость снять его, чтобы остаться отцом и человеком», — пишет Хеврони.

Американский психиатр Джонатан Шей, работавший с ветеранами войны во Вьетнаме, также пришел к выводу, что гомеровские тексты точнее современных подходов описывают последствия войны для психики. Нолан следует этой линии: его Одиссей — человек с тяжелой травмой, а путь героя становится внутренним путешествием через утраты, разрушения и чувство вины.

История касается не только Одиссея, но и Пенелопы и их сына. Женщина, ожидающая дома и пытающаяся сохранить остатки привычного мира, и сын, растущий в тени отцовской славы, — эти мотивы, по мнению автора, звучат особенно близко израильской реальности. Социальное напряжение, описанное в эпосе, также находит отражение в настоящем: жаждущие власти женихи, размывание моральных норм и те, кто избегает боя, но пользуется его последствиями.

«Одиссея» ставит главный вопрос: как вернуться домой и возможно ли это вообще. В условиях войны это уже не философская дилемма, а ежедневная реальность для сотен тысяч людей — от перемещенных жителей до солдат на фронте. При этом эпос не является антивоенным произведением. Он признает войну частью человеческого существования и требует честного взгляда на ее последствия.

Автор подчеркивает, что культура способна дать язык для осмысления того, что трудно выразить словами. В Израиле традиция обращения к мировой классике имеет глубокие корни: Давид Бен-Гурион инициировал масштабный проект переводов ключевых произведений мировой литературы на иврит. Он считал, что обществу необходим не только военный потенциал, но и культурное содержание, способное формировать личность и общество.

Сегодня, на фоне кризиса, поднимается вопрос: возможно ли вернуть культуре центральное место. «Одиссея» в кинотеатрах становится не развлечением, а зрелищем — осмыслением цены войны для человека и общества. Возможно, этот интерес подтолкнет новое поколение к переосмыслению классики и поиску смысла в древних и современных историях возвращения.

Ранее Курсор писал, что США ускоряют подготовку ударов по Ирану — подробности.