Трамп разрушил «абсолютную победу» Нетаниягу прямо во время заседания

Американский вертолет, упавший возле Ормузского пролива, не изменил стратегию Дональда Трампа в отношении Ирана, а лишь обнажил ее. Президент США по-прежнему верит в переговоры ради дипломатического триумфа перед камерами. Однако на Ближнем Востоке путь к соглашению всегда лежит через огонь, дым и секретные телефонные звонки.

Об этом для Maariv пишет обозреватель Анна Барски.

В понедельник вечером, прямо посреди заседания Военно-политического кабинета, когда министры пытались расшифровать, чем является меморандум о взаимопонимании с Ираном — достижением, провалом или ловушкой, раздался звонок из Вашингтона. Биньямин Нетаниягу вышел из комнаты для разговора, который никто вокруг стола не должен был слышать. Когда он вернулся, воздух в приемной стал тяжелее. Никакой «абсолютной победы» — пришло четкое понимание, что американский президент не координирует финал, а диктует его.

Годами Нетаниягу продавал израильскому обществу Трампа как главный стратегический актив. На этой неделе выяснилось, что этот актив умеет предъявлять счета. Трамп не бросил Израиль, но сделал кое-что более опасное для премьер-министра: он официально перестал управлять Ближним Востоком по израильскому сценарию. Этот голливудский сценарий люди Нетаниягу привезли Трампу зимой: беспрецедентный воздушный удар, покалеченный Иран, шатающийся режим, ликвидация ядерной программы и ракетного арсенала, удушение Хизбаллы и триумфальное возвращение Нетаниягу к избирателям.

В реальности на конце провода оказалась не капитуляция Тегерана, а американо-иранский меморандум. Смена режима осталась лозунгом, ядерная программа не демонтируется до конца, баллистические ракеты сняты с повестки, а счет с прокси-группировками не закрыт. На данный момент стороны договорились о 60 днях мирных переговоров, открытии Ормузского пролива, смягчении санкций и красивых формулировках Трампа о том, что если иранцы «не будут вести себя хорошо», то всегда можно вернуться к бомбардировкам.

Источники, знакомые с динамикой отношений между Вашингтоном и Иерусалимом, описывают растущее разочарование США. Там считают, что израильтяне втянули Трампа в войну слишком громкими обещаниями: курды не поднялись, толпы не заполнили площади Тегерана с криками «Трамп! Трамп!», а режим предпочел выжить. Трамп видит в этом не разведывательный просчет, а удар по доверию.

Военные успехи ЦАХАЛа, Моסада и ВВС были огромными — инфраструктура и производственные мощности Ирана серьезно пострадали. Силовики дали результат, но политический эшелон должен был превратить его в дипломатический триумф, и здесь все потонуло в тумане. Запасы обогащенного урана, контроль и санкции не решены — они перенесены за стол переговоров. Трамп не хочет быть археологом каждой иранской базы или туннеля Хизбаллы, ему нужен макро-результат: открытый пролив, падающие цены на бензин и успокоение рынков. Его большая фиксация на красивом моменте растоптала мелкие детали Нетаниягу.

Главная проблема для Израиля теперь в Ливане. Пункт о прекращении военных действий «на всех фронтах» — это спасательный круг для Тегерана и Хизбаллы, но красная карточка для Иерусалима. Если Трамп потребует тишины в Ливане, любая атака ЦАХАЛа на Дахию превратится в проблему с Вашингтоном. Согласно источникам, в последних разговорах Трамп жестко давил на Нетаниягу, требуя отступить с пяти ключевых позиций на юге Ливана, покинуть сирийский Хермон и резко сократить активность. Нетаниягу ответил категорическим отказом, понимая, что такое отступление сделает с израильской безопасностью и его личными политическими рейтингами.

Жители Севера, которым обещали разгром Хизбаллы, не поймут сдачу позиций ради фотосессии Трампа. Хизбалла же воспримет это как слабость. У американцев слово «отступление» имеет разные версии: от полного выхода до жесткого графика на 30 дней. Для Трампа это просто пункт сделки. Израильские удары по Бейруту Трамп воспринимает как помеху и шум. На пресс-конференции во Франции он назвал Нетаниягу «хорошим парнем», но добавил, что тот «иногда слишком увлекается», и порекомендовал «более мягкий подход» в Ливане, отметив, что не стоит сносить целое здание из-за двух упавших беспилотников.

Дело не в советниках вроде Джареда Кушнера или Марко Рубио — это симптомы. Причина в том, что Трамп решил закончить войну сейчас, и израильтянам придется подчиниться. В последнем раунде Трамп не разрешил Израилю использовать американские самолеты-заправщики и закрыл воздушное пространство Ирака и Иордании. Сигнал был ясен: защищаться от ракет США помогут, но наступательные риски Израиля больше не являются американскими рисками. Трамп даже остановил американский удар по Ирану в последний момент, когда Тегеран пригрозил ответить по Израилю, хотя Иерусалим был готов к этому витку.

На своей пресс-конференции Нетаниягу выглядел уязвленным и даже признал, что не знает всех деталей меморандума. Человек, сделавший Иран делом всей жизни, получил соглашение, где ему оставили лишь примечания на полях. Против Обамы Нетаниягу мог играть роль Черчилля в Конгрессе, но против Трампа это невозможно — нельзя атаковать кумира, которого сам возвел на пьедестал. Без поддержки США у Израиля нет бесконечного запаса перехватчиков, легитимности и дипломатического зонтика. В Иерусалиме опасаются, что если отказ отступать продолжится, Трамп перейдет от слов к делу: задержкам оружия и частичному эмбарго.

Политически успехи ЦАХАЛа не конвертируются в рейтинги правительства. Люди в бомбоубежищах не впечатлены словами об «историческом достижении», когда угрозы не сняты, а Хизбалла получает американских посредников в качестве щита. Главная опасность — что эти 60 дней временного соглашения станут постоянным статусом, рынки успокоятся, Иран получит деньги и легитимность, а рычаги давления исчезнут. Нетаниягу получил президента, о котором мечтал, и обнаружил, что эта мечта забрала у него право редактировать финал истории.

Ранее Курсор писал, что США начали терять союзников после сделки с Ираном.