Египет в ловушке долгов — как война в Иране изменила правила игры

Экономический аналитик Эяль Хашкес описал для Maariv текущее состояние египетской экономики на фоне войны в Иране как обострение уже хронических проблем, которые усилились из-за нового геополитического кризиса.

«Развитие событий в Египте является интересным кейс-стади. Сочетание экономического давления из-за войны и геополитической ситуации ставит Египет в непростую точку, отличную от предыдущих кризисов», — написал он.

По его словам, ранее ключевой идеей анализа было то, что «Египет находится в хронической проблеме, но у него есть “спасательные круги”». Однако война в Иране, как он утверждает, усилила давление и поставила под угрозу эти механизмы поддержки.

Среди структурных проблем экономики он выделяет быстрый рост населения: за 10 лет оно увеличилось со 100 млн почти до 120 млн человек, что резко повышает нагрузку на инфраструктуру, энергетику, жилье и рынок труда.

Также отмечается зависимость от импорта базовых товаров, включая пшеницу, продукты питания, нефть и газ. Египет уже потребляет больше газа, чем производит, что делает его чувствительным к глобальным кризисам, включая пандемию, войну в Украине и конфликты на Ближнем Востоке.

Отдельно подчеркиваются геополитические риски: гражданская война в Судане, нестабильность в Ливии, напряженность на границах, включая Синай и сектор Газа, строительство Эфиопской плотины, влияющее на Нил, а также атаки хуситов в Красном море, снижающие доходы от Суэцкого канала и ударяющие по туризму.

Хашкес также указывает на разросшийся государственно-военный сектор, который вытесняет частный бизнес, а также на масштабные государственные проекты с высокими затратами.

По его словам, «спасательные круги» Египта — это внешняя помощь, кредиты и инвестиции стран Персидского залива и МВФ на десятки миллиардов долларов. В качестве примера он приводит инвестиции ОАЭ в 35 млрд долларов в северное побережье Египта в 2024 году.

Он отмечает, что эти вливания позволяют стабилизировать экономику, но не обеспечивают устойчивого роста. «Без кризисов? Это интересный гипотетический эксперимент», — добавляет он, подчеркивая зависимость экономики от внешней поддержки.

После начала войны в Иране ситуация, по его словам, ухудшилась: выросли цены на импорт, возник дефицит нефти, Израиль временно прекратил поставки газа, а поток судов через Суэцкий канал снизился.

Экономика Египта, как отмечается, особенно уязвима к таким шокам из-за зависимости от импорта, валютных поступлений и туризма.

«Около 10 млрд долларов ликвидных инвестиций (“hot money”) были выведены из Египта с началом войны, валютный курс ослаб, фондовые рынки снизились», — пишет он. Также отмечается сокращение экспорта, значительная часть которого связана со странами Персидского залива.

В ответ власти применяют привычные меры: контролируемое повышение цен, закупку более дорогого сжиженного газа, экономию энергии и привлечение валютных кредитов для поддержания резервов.

Однако ключевым отличием текущего кризиса является политический фактор. По словам Хашкеса, Египет занял осторожную и нейтральную позицию по отношению к странам Персидского залива после их конфликта с Ираном, что вызвало недовольство союзников.

Он подчеркивает, что это может повлиять на будущую готовность стран региона оказывать Египту финансовую поддержку.

Дополнительным сигналом он называет изменение валютной политики: египетский фунт начал ослабевать примерно на 12% после начала войны без активного вмешательства центробанка, что отличается от прежней практики резких контролируемых девальваций.

Такой подход, по оценке автора, позволяет экономить валютные резервы, но ведет к росту инфляции и потенциальной социальной напряженности.

В завершение он указывает на ключевой показатель уязвимости: «64% расходов правительства Египта направляется на обслуживание долга и выплату процентов (при этом сами проценты составляют около 60% собственных доходов). Это означает, что Египет начинает год лишь с 36% бюджета, все остальное уходит кредиторам».

Ранее Курсор писал, как встреча Трампа и Си изменила правила игры между США и Китаем.