Эрдоган угрожает Израилю — что за этим стоит

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган выступил с исключительно резкими заявлениями в адрес Израиля. Он увязал израильские удары в Сирии и Ливане с безопасностью самой Турции, предостерег от ущемления турецких интересов в Восточном Средиземноморье и на Кипре, а также намекнул, что Анкара не останется в стороне, если почувствует угрозу своему статусу. На первый взгляд это кажется очередной вспышкой в и без того испорченных отношениях между Иерусалимом и Анкарой. Однако за этим привычным шумом скрывается более глубокий процесс: Эрдоган смотрит на Ближний Восток и видит большую войну, которая идет без его участия.

Об этом для Маарив пишет журналистка Анна Барски.

В последние месяцы внимание мирового сообщества приковано к Ирану. Тегеран находится в центре геополитического дискурса: война против Израиля, ядерная угроза, пугающая Запад, интенсивное американское вмешательство и растущий страх перед региональной эскалацией. Все крутится вокруг Ирана или происходит при его непосредственном участии. Эрдоган, который два десятилетия выстраивал статус мощного и влиятельного лидера, которого невозможно обойти, видит, как иранцы перетягивают одеяло на себя.

Именно в этом контексте следует воспринимать его последние угрозы. Эрдогана беспокоят не просто израильские удары в Сирии или очередное популистское заявление против Нетаниягу. С его точки зрения, сама ситуация выглядит оскорбительно: на Ближнем Востоке полыхает масштабный конфликт, Иран обменивается ударами с Израилем, весь регион содрогается, Дональд Трамп ведет переговоры, а Турция каким-то образом оказалась оттеснена на обочину. Поэтому он стучит кулаком по столу, напоминая всем о своем присутствии и о том, что Сирия, Сектор Газа, Кипр, Средиземное море и любое будущее урегулирование с Ираном не могут обсуждаться без Анкары. За этими угрозами стоит прозрачное политическое требование: Турция хочет получить постоянное место за столом переговоров.

Сирийская арена является ключевым испытанием для турецкого президента. В Анкаре относятся к Сирии не просто как к соседней стране, а как к зоне непосредственных интересов безопасности, фактически как к собственному заднему двору. Любое изменение баланса сил в Дамаске, на севере Сирии или вдоль протяженной границы напрямую затрагивает турецкие интересы. Израильские удары в Сирии воспринимаются там в контексте иранского присутствия и свободы действий ЦАХАЛа, но не только: Анкара видит в них активность в пространстве, которое она стремится формировать самостоятельно.

Упоминание Кипра и Восточного Средиземноморья тоже не было случайным. Эрдоган посылает сигнал Израилю, Греции и Кипру: оборонные и энергетические союзы в регионе не будут заключаться за спиной Турции. В его понимании это единая карта: Сирия на севере, Сектор Газа на юге, Кипр в море, а Турция посередине — и она требует признания своего статуса. К этому добавляется внутриполитическое давление. Турецкая общественность, особенно исламистская и националистическая база, на которую опирается Эрдоган, видит, что Иран находится на передовой противостояния с Израилем. Тегеран запускает ракеты, угрожает, несет потери, но продолжает говорить на языке силы. Турция же никогда не шла на прямой военный конфликт с Израилем.

Для части электората Эрдогана это чувствительный момент, ведь Иран выглядит более решительным. Эрдоган, опытный политик, тонко чувствующий общественные настроения еще до появления соцопросов, прекрасно это понимает. Его избиратели хотят видеть сильного лидера, а не обеспокоенного комментатора на трибунах. Жесткие слова в адрес Израиля дают нужный результат. К тому же слова, в отличие от ракет, ничего не стоят. Отсюда и ужесточение риторики. Эрдоган давно не ограничивается осуждением политики Израиля в Секторе Газа или в Иудее и Самарии. В последнее время его язык стал более масштабным, агрессивным и порой затрагивает саму легитимность Израиля. Эрдоган пытается утвердиться в роли лидера суннитского мира и человека, способного говорить против Израиля громче, чем умеренные арабские государства.

В этих расчетах присутствует и Вашингтон. Эрдоган видит, что американская администрация снова придает Турции большое значение — из-за НАТО, Сирии и Ирана. Когда американцы пытаются перекроить карту договоренностей в регионе, Анкара хочет гарантировать, что ее не оставят за дверью. Угроза в адрес Израиля предназначена в том числе для американских ушей: тот, кто хочет стабильности на Ближнем Востоке, будет вынужден договариваться с Турцией.

При этом стоит отметить, что от подобных заявлений до прямого военного столкновения еще очень далеко. Турция является членом НАТО, а ее экономика переживает трудные времена и без военных авантюр. Эрдоган умеет создавать кризисы, но умеет и просчитывать их цену. Чтобы пойти на реальный конфликт с Израилем, ему понадобится весомый повод, который позволит объяснить своему народу, армии и Вашингтону, почему он переходит столь опасную черту. Сейчас такого повода нет. Израиль не угрожает Турции, не разворачивает силы против турецкого Кипра, не отправляет ракетные корабли для демонстрации силы в Эгейское море и не ищет столкновения с Анкарой на севере Сирии. Действия ЦАХАЛа в Сирии направлены на сохранение свободы действий в сфере безопасности и предотвращение враждебного закрепления сил, а не на открытие фронта против Турции. Наиболее вероятным сценарием остается продолжение обмена угрозами, речами, публикациями и, возможно, новыми дипломатическими или экономическими шагами. Прямая война сейчас не просматривается.

Тем не менее, даже слова могут приводить к инцидентам. Израильский удар на севере Сирии, который окажется слишком близко к районам сосредоточения турецких сил, лояльных милиций или очевидных интересов; инцидент на море в Восточном Средиземноморье, который истолкуют в Анкаре как ущемление ее прав; или момент, когда Эрдоган почувствует острую необходимость доказать своей аудитории, что речь идет не только о словах, — любое из этого способно превратить риторический кризис в реальный.

Из этого вытекает и вывод для Израиля. Нет нужды паниковать из-за каждого выступления Эрдогана, но и недооценивать его не стоит. Израилю необходимо сохранять свободу действий и одновременно избегать ненужных подарков турецкому президенту: никаких провокаций у турецкой границы, никаких демонстративных заявлений и шагов, которые позволят ему превратить внутреннюю политическую потребность в дипломатический или военный маневр. Правильный шаг — вовлечение Турции в международные политические рамки, которые ограничат ее пространство для маневра. Можно рассмотреть ее ограниченную и контролируемую роль в механизмах вокруг Сектора Газа, косвенное подключение к процессам с участием Саудовской Аравии, Египта или ОАЭ, а также тихую работу с Вашингтоном, которая четко обозначит для Анкары границы игры. Такое сочетание снизит вероятность того, что Эрдоган превратит микрофон в опасный рычаг давления. За воинственными заявлениями стоит лидер, ищущий влияния, статуса и внимания. Эрдоган не спешит воевать с Израилем, он хочет, чтобы Израиль, США, Иран и арабский мир помнили, что без него обустроить регион невозможно. Пока его главным оружием остается микрофон. Для Израиля это как раз повод управлять ситуацией хладнокровно, понимая, когда нужно проигнорировать, когда заблокировать, а когда ограничить его пространство для маневра, не устраивая представление, которого он так ищет.

Ранее Курсор писал, что США атаковали Иран высокоточными ракетами – что происходило этой ночью.