Нетаниягу и Трамп будут навечно опозорены в истории — Алон Бен Давид

События этой недели могут войти в историю как поворотный момент в стратегическом балансе сил на Ближнем Востоке. Израиль, до сих пор остававшийся сильнейшей региональной державой при поддержке США, потерял способность влиять на происходящее и формировать облик региона. Американско-иранский меморандум о взаимопонимании превращает Иран в более мощную и влиятельную силу на Ближнем Востоке.

Об этом для Maariv пишет военный обозреватель Алон Бен Давид.

На протяжении многих лет Израиль был силой, с которой стремились сблизиться все страны региона, искавшие наших технологий, знаний и партнерства, пусть даже не всегда публично. Теперь этот меморандум разворачивает государства региона от нас на восток, в сторону Исламской Республики, как к главной силе, с которой отныне необходимо считаться и которую нужно умиротворять.

Это соглашение обеспечивает Ирану мощный финансовый импульс в размере как минимум десятков миллиардов долларов уже в этом году. Как только страна сможет свободно экспортировать нефть, ее потенциальный доход составит до 50 миллиардов долларов в год по самым скромным оценкам и при низких ценах. Кроме того, замороженные активы Тегерана в мире оцениваются в 50–100 миллиардов долларов, и они должны быть разморожены в рамках договоренностей. Пока остается неясным, разрешат ли Ирану взимать плату за проход через Ормузский пролив, что принесет еще больше денег в его казну.

Иранский режим, который еще в феврале был изгоем после жестокой расправы над собственными гражданами, получает международную и региональную легитимность. Израиль же выставляется государством, поджигающим войну и подрывающим стабильность. При этом сейчас мы имеем дело с еще более радикальным руководством Ирана, которое к тому же одержимо жаждой мести.

Тегеран фактически получает зеленый свет для своей ядерной программы с признанием права обогащать уран на собственной территории. В то же время сохраняется полная неопределенность относительно судьбы более десяти тонн уже обогащенного до различных уровней материала, находящегося в его распоряжении. Маловероятно, что американцы смогут составить детальное и стабильное ядерное соглашение за 60 дней, поэтому промежуточный статус меморандума может затянуться надолго.

В таких условиях барьером между Ираном и ядерной бомбой остается исключительно решение его руководства. Сценарий испытания первого, пусть даже примитивного ядерного устройства по мере затягивания переговоров выглядит вполне реальным. Тегеран понимает, что на этапе переговоров он защищен от атак со стороны США и Израиля, поэтому может пойти на создание первой бомбы как на получение страхового полиса после всего, через что он прошел за последний год.

Президент США уже публично признает право Ирана на программу баллистических ракет, и никто больше не упоминает его поддержку прокси-группировок в лице Хизбаллы, хуситов, ХАМАСа и Палестинского исламского джихада. Поскольку Ирану удалось увязать в соглашении свое будущее и будущее Хизбаллы, часть заработанных им средств пойдет на восстановление военного потенциала всех его сателлитов.

Как же после всех точечных и мощных ударов, которые ЦАХАЛ нанес по Ирану, страна оказалась в такой точке? Ответ кроется в постановке нереалистичных военных целей. Израиль открыто провозгласил свержение иранского режима задачей этой войны, даже если это напрямую не формулировалось в приказах для ЦАХАЛа. Беньямин Нетаниягу сумел убедить и Дональда Трампа в том, что падение режима в Тегеране находится на расстоянии вытянутой руки. Вся логика военной кампании опиралась на эту цель, и как только она не была достигнута, все остальные военные успехи рухнули.

Во время 12-дневной войны в июне прошлого года Израиль ставил перед собой выполнимые задачи: нанесение тяжелого урона ядерной программе Ирана и его ракетному потенциалу. Эти цели были достигнуты, а 12 дней беспрепятственных действий военно-воздушных сил в иранском небе обнажили слабость Тегерана. Это спровоцировало и подтолкнуло волну протестов, вспыхнувшую в Иране в декабре 2025 года и создавшую реальную угрозу стабильности властей. Но с того момента, как США и Израиль определили свержение режима целью операции «Рев льва», а иранское руководство устояло, оно войдет в историю как режим, который выдержал противостояние с величайшей мировой державой и самой сильной армией региона и выжил.

Худшее заключается в том, что руки Израиля теперь связаны в плане открытых действий против Ирана. Поэтому главная задача страны сейчас — развивать разведывательные возможности и методы ликвидации, чтобы не позволить Ирану совершить рывок к ядерному оружию. Моссаду под руководством Романа Гофмана будет непросто, ведь сейчас организацией управляет тройка руководителей, не имеющая опыта в ключевых оперативных дисциплинах ведомства.

Гофман назначил своим заместителем А., уважаемого оперативника, выросшего в ШАБАКе, но не прошедшего путь среди полевых бойцов или офицеров разведки Моссада. Начальник его штаба, третий человек в иерархии, также не является выходцем из структур этой спецслужбы. Тем не менее именно это станет главной миссией Гофмана — обеспечить разведку и возможности для срыва планов, если Иран попытается продвинуться к созданию ядерной бомбы.

Чему можно научиться из этого колоссального провала последней войны? Во-первых, необходимо ставить достижимые цели при использовании военной силы. Израиль обладает потрясающей разведкой и лучшими военно-воздушными силами в мире, но есть вещи, которые даже они не способны реализовать. Начальник Генерального штаба Герци Халеви и его будущие преемники обязаны помнить об этом и жестко отстаивать свою позицию перед политическим руководством, если оно снова попытается навязать им невыполнимые задачи.

Эта война также обнажила слабость США, и эта слабость отразится на американской политике в других конфликтных зонах. Для Израиля было успехом привлечь США на свою сторону в войне против Ирана, но поскольку эта кампания провалилась, вряд ли американцы когда-либо снова осмелятся противостоять Тегерану. Мы остались одни в этой битве.

Во-вторых, региональный и глобальный урок 40-дневной войны против Ирана заключается в том, как легко и с помощью каких простых средств одно государство может влиять на весь мир. Не имея флота, без военно-воздушных сил и находясь под ударами двух мощных армий, Иран сумел заблокировать международный водный путь. Достаточно одного копеечного беспилотника, поражающего судно, чтобы парализовать мировую торговлю. Даже огромная американская армия не смогла открыть пролив силой.

Этот урок четко усвоили в Хизбалле и у хуситов, и отныне любое столкновение может привести к ударам по путям снабжения Израиля или по международному судоходству. Израиль обязан разработать возможности и доктрину для борьбы с такой угрозой как в Красном, так и в Средиземном море.

В-третьих, как в Ливане, так и в Секторе Газа невозможно полностью разоружить противника исключительно силовыми методами. По всей видимости, Ливан останется зоной открытых боевых действий на протяжении всего периода переговоров, который обещает быть долгим. Это превращает Ливан в пороховую бочку, способную сорвать американские дипломатические усилия, и можно предположить, что премьер-министр попытается использовать эту нестабильность для саботажа переговоров. Ценой этого неизбежно станут новые потери среди бойцов ЦАХАЛа и полное отсутствие безопасности для жителей севера, но это может вынудить американцев навязать нам отступление без каких-либо ответных уступок.

Эти дни, когда интенсивность боев в Ливане снижена, руководство ЦАХАЛа должно использовать для переоценки тех вариантов, которые оно предлагает политикам, особенно в период выборов. Командованию стоит использовать эту паузу для повторного изучения трудов Карла фон Клаузевица: война есть продолжение политики другими средствами. Дипломатия не имеет веса без реальной военной угрозы за ней, равно как и применение военной силы бессмысленно без перевода ее достижений в политические результаты.

Ранее Курсор писал, что план Трампа под угрозой — Нетаниягу готов пойти на конфликт с США.