Риск новой войны с Ираном оценил эксперт

Как пишет ориенталист, эксперт по региональной геополитике, старший преподаватель факультета истории Ближнего Востока и Африки Тель-Авивского университета Узи Раби для Walla, США, вероятно, предпочитают вариант экономического давления на «иранские деньги» вместо возобновления военной операции. Однако в Тегеране подобные шаги воспринимаются как акт войны. На фоне напряженности в районе Ормузского пролива даже ограниченные действия могут быстро перерасти в вооруженную эскалацию, особенно если не будет достигнуто соглашение, которое завершит конфликт. Дональд Трамп, по словам автора, заявил, что война «близка к завершению».

Идея морской блокады Ормузского пролива, как отмечает Раби, уже сама по себе превращает регион в зону высокой напряженности. Даже если речь идет о тактическом инструменте давления, его последствия выходят далеко за пределы локальной операции и затрагивают экономику, военную сферу и восприятие угроз.

Суть морской блокады заключается в попытке контроля судоходных маршрутов и предотвращения экспорта нефти, прежде всего иранской. США рассматривают этот инструмент как более эффективную альтернативу прямому военному столкновению. Логика заключается в том, чтобы нанести удар по финансовым потокам, а не начинать войну. Однако Иран неоднократно заявлял, что подобные шаги вызовут ответные действия.

Председатель парламента Ирана Мохаммад Багер Калибаф подчеркнул, что такая блокада будет расценена как агрессия, и Иран «не останется безучастным». По словам автора, это отражает не только политическую позицию, но и систему восприятия, в которой Ормузский пролив считается вопросом национального достоинства и «красной линией».

Внутри иранского руководства, как пишет Раби, ключевые позиции занимают жесткие фигуры — Калибаф, Ахмад Вахиди и Али Абдуллахи из штаба «Хатам аль-Анбия». Такая структура власти сужает пространство для компромисса и усиливает риск жестких решений.

При этом в прошлом в Иране существовали более прагматичные фигуры, такие как Али Акбар Хашеми Рафсанджани, который в 1988 году поддержал прекращение войны с Ираком, несмотря на крайне тяжелые условия, названные Хомейни «выпитием чаши яда». Сегодня, отмечает автор, подобный прагматизм ослаблен. Хотя такие политики, как Масуд Пезешкиан, предупреждают о риске экономического коллапса, а Мохаммад Джавад Зариф призывает к компромиссу, их позиции часто отвергаются как уступки Западу.

Среди возможных шагов Ирана — атаки на танкеры, установка морских мин и использование союзных сил, включая хуситов. Это расширяет зону конфликта до Баб-эль-Мандебского пролива и усиливает давление на глобальные цепочки поставок нефти.

Даже без фактической блокады, подчеркивает Раби, само ощущение угрозы способно изменить поведение судоходных компаний, повысить страховые ставки и сократить объем перевозок. Таким образом, нестабильность становится самостоятельным фактором давления.

В итоге регион, по оценке автора, превращается в пространство взаимных интерпретаций угроз, где каждая сторона воспринимает действия другой как экзистенциальный вызов. Даже без намерения развязать новую войну механизм эскалации может запуститься автоматически.

Ранее Курсор писал, что Иран расчищает завалы у входов к ракетным объектам.